Московский Бродвей
Шрифт:
Да, Гордеев, если честно, твои шансы на получение гонорара стремятся к абсолютному нулю. А что делать? Где брать эти факты? Неужели придется строить защиту на всякой ерунде типа чрезвычайно нервической натуры, молодости и отсутствия судимостей. Это же смешно… Смешно и крайне неэффективно.
Ну а если Анжелика все-таки виновна? О, тогда все вставало на свои места. Мотив – желание избавиться от конкурентов. Способ? Серьезные люди просто нанимают профессиональных киллеров, если хотят избавиться от кого-то, кто им мешает. А разные мелкие хулиганы с ножами и кислотой как раз соответствовали
Слушай, Гордеев, а не податься ли тебе обратно в прокуратуру? Денег, конечно, гораздо меньше, зато работа спокойнее.
Ну ладно, хватит эмоций. Защищать-то Анжелику в любом случае надо. А вот как? Особенно если она виновна? Опять-таки у меня не было ни одной мало-мальски надежной зацепки. Снова оставалось одно – ждать, пока они появятся, зацепки эти. А появиться они могут, если разобраться в личностях исполнителей преступлений. Кто они? В связи с чем встали на жизненном пути Анжелики? А еще нужно дотошно расспрашивать Анжелику, вспомнить свое следовательское прошлое, подвергать ее постоянным допросам с пристрастием, выяснять самые мелкие детали, особенно с этими «соучастниками».
Вот сейчас приедем на дачу, я этим и займусь.
Мы ехали в молчании, Лена снова вела машину за лимузином. Уже промелькнула таблица, извещающая нас, что мы въезжаем в поселок Ватутинки. Почти стемнело, и объемистый задний багажник белого лимузина, маячащий перед нами, казался темно-голубым.
– Ты думаешь, она виновата? – наконец спросила Лена. Она не присутствовала на допросе, видимо, Бородулин решил не слишком привлекать свою помощницу. Что ж, логично, чем меньше людей знает об обстоятельствах дела, тем лучше. Для Бородулина, конечно. Я бы лично предпочел, чтобы Лена постоянно имела доступ ко всем материалам дела.
– Ну а как ты сама думаешь? – развел я руками.
– Думаю, – ответила она со вздохом, – ты больше склоняешься к мысли, что она все-таки организовала все эти нападения. Каждый здравомыслящий человек рассудит именно так… Если честно, я тоже склоняюсь к этой мысли. Ничего другого не остается. А еще ты ругаешь меня за то, что в это дело тебя впутала.
Она повернула голову в мою сторону:
– Да? Ругаешь ведь?
Я отрицательно покачал головой, причем совершенно искренне:
– Ну что ты, Леночка. О чем ты говоришь…
– Прости, Гордеев. Я же хотела как лучше… Чтобы всем было хорошо. И Анжелике… И тебе… И…
Ее глаза заблестели.
Я хотел ответить, что ничего страшного, еще ничего не известно, мы постараемся сделать все, что в наших силах, может быть, все закончится хорошо… И еще я что-то хотел добавить, потому что в ее глазах появилось что-то такое…
Но тут же забыл обо всем. Потому что произошло нечто ужасное…
Лимузин мягко затормозил у ворот дачи Анжелики. Как и вчера, шофер вышел из машины, махнул рукой в телекамеру. Ворота неслышно открылись, и мы въехали на территорию дачи. Справа и слева замелькали тополя, белые статуи между деревьями.
Вдруг справа, из темноты сада, несколько раз сверкнул огонек. Раз-два-три… Очень
– Стреляют. – Я как будто со стороны услышал звук собственного голоса, повернулся к Лене. Она вывернула руль и нажала на педаль тормоза.
Заскрипели тормоза джипа. Мы остановились сантиметрах в тридцати от съехавшего с дорожки лимузина.
– Вылезай из машины! Я за ним, а ты посмотри, цела ли Анжелика.
Вместо ответа Лена переключила рычаг на реверс и вырулила в ту сторону, где только что мигали огоньки.
– Вызовем наряд по дороге. А ты один не справишься.
– Застрянем среди деревьев! – крикнул я.
– Попробуем. Побежать за ним ты еще успеешь.
Спорить было некогда. Кроме того, Лена рассудила совершенно правильно. Трезво и логично. Джип завилял между деревьями и гранитными постаментами. Статуи в бешено мелькающих тенях казались уродливыми лесными чудовищами. Оказывается, до забора было довольно далеко. Мы ехали по саду, дорожка удалялась, а забора все не было.
– Переключи на дальний свет! – крикнул я, судорожно тыкая пальцем в клавиши мобильника. Лена послушно щелкнула тумблером на приборной доске, и два ярких снопа света осветили широкий коридор перед машиной.
– Дежурная? Тут покушение! Ватутинки, дача Анжелики Раззаевой… адрес?
Я напряг память и вспомнил, что на заборе висела табличка с адресом.
– Еловая аллея, дом 2…
Вот между деревьями мелькнула тень. Я ткнул пальцем в нее:
– Туда! Скорее!
Лена резко повернула, и вовремя: из темноты буквально сам собой вырос светлый ствол березы. Прямо под ним я заметил что-то продолговатое, темное и два белых пятна.
– Притормози чуть-чуть. Там на земле что-то валяется.
Я открыл дверь и на ходу подхватил предмет. Это оказался автомат Калашникова, к стволу которого была прилажена длинная темная трубка глушителя. Магазин, накладки на газоотводной трубке и приклад были обмотаны широким медицинским пластырем. Я не стал церемониться с этим вещдоком, так как все равно никаких отпечатков пальцев на пластыре бы не осталось. Разве что на глушителе… Но и то вряд ли.
Выстрелов было около семи-восьми. Значит, в магазине еще остались патроны.
Я снял магазин. Действительно, патроны еще были. Вот на них-то и могли остаться отпечатки пальцев. Вряд ли преступник заряжал магазин в перчатках…
Лена ловко лавировала между деревьями, и через несколько секунд впереди снова мелькнул темный силуэт. Я даже разглядел блестящую в свете фар кожаную куртку, синие джинсы… Человек убегал в глубь сада.
– Уйдет. Там деревья растут гуще.
– Не уйдет. Все равно догоним! – упрямо повторяла Лена.
Деревья мелькали буквально в сантиметре от машины. Мастерству Лены Бирюковой позавидовал бы профессиональный раллист. Она ловко маневрировала, мастерски пользовалась тормозами. Несколько раз, по всем законам физики, мы должны были врезаться, но благодаря Лене этого не произошло. Интересно, где она так научилась?