Московский Бродвей
Шрифт:
– Нет, – покачала головой Лена, – нельзя оставлять Анжелику. Тем более что ей сейчас очень нужна наша помощь. Твоя, Гордеев, в первую очередь.
– Ну, положим, я еще официально не ее адвокат, – парировал я, – соглашение не составлено, деньги не внесены…
– Крохобор! – заявила Лена. – Я давно подозревала, что ты законченный жадина.
– Дело же не в этом, – попытался защититься я, – просто пока деньги не внесены в кассу юрконсультации, даже соглашение о защите считается недействительным…
– Не оправдывайся, не поможет, – Лена была непреклонна, – ты дал свое
Я засопел. Ответить было нечего, поэтому я решил: будь что будет, в конце концов, Анжелике действительно может понадобиться неотложная юридическая помощь, если ее вздумают сейчас допрашивать в связи с этим неожиданным происшествием. Надо сказать, более неподходящего времени для расспросов выбрать было нельзя. Анжелика наверняка будет сильно переживать этот инцидент.
– Ладно. Что ты предлагаешь? Вернуться?
Лена отрицательно покачала головой:
– Нет, пойдем к их машинам. Если Анжелика со своей группой еще не вышли, тогда позвоним, узнаем, как у нее дела.
– Лучше позвонить прямо сейчас, – сказал я и вынул телефон.
Лена назвала номер. Трубку взяли сразу.
– Петрунин, – донесся голос администратора Анжелики.
– Это Гордеев. Как там Анжелика?
– Расстроена. Даже очень, – сказал он со вздохом.
– Что творится в зале?
– Уже приехала «скорая помощь». Пытаются спасти охранника Разиной.
– Скажите Анжелике, чтобы срочно собиралась. Мы ждем ее у машины. Лучше уехать прямо сейчас, пока не появилась милиция. А то начнется горячка, «раскрытие преступления по горячим следам». До утра отсюда не выберемся.
– Да, это правильно, – ответил Петрунин. – Сейчас я скажу Анжелике…
Мы обошли спорткомплекс и стали ждать у белого лимузина Анжелики. При свете ночных фонарей он смотрелся гигантским морским монстром, зачем-то выбравшимся на сушу.
– Ты не знаешь, – нарушила молчание Лена, – почему первым делом эстрадные звезды покупают такие лимузины, размером с трамвай? Они ведь жутко неповоротливые. Особенно на московских улицах…
– Знаю, – ответил я, – это очень просто. Ход у них тихий, плавный, не то что в микроавтобусе. В них просторно. На диванах можно с удобствами отдохнуть. Кроме того, есть холодильник и кондиционер. А при желании, я слышал, можно устроить даже малогабаритный умывальник.
– Да, кондиционер в машине – это вещь, – задумчиво сказала Лена, – особенно в такую жару.
Я посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать. Город постепенно забывал о том, что всего несколько часов назад буквально изнывал от жары. А на возвышении, где мы находились, и вовсе дул легкий приятный ветерок.
Через несколько минут в дверях появилась заплаканная Анжелика, которую вел под руку Слава Петрунин. Анжелика всхлипывала и терла глаза кулаками, точь-в-точь как маленький ребенок. Лена достала из сумочки носовой платок и протянула его Анжелике. Та кивком поблагодарила и вдруг с новой силой зарыдала, на этот раз на плече у Лены.
– За что мне все это, а, Лена? – доносилось сквозь всхлипывания. – Что я такого сделала?
– Поехали домой, –
Ехали мы в полном молчании. Джип нельзя было оставлять у «Олимпийского», и пришлось следовать маленьким кортежем.
Лена вела машину довольно лихо, чувствовалась ее привычка к скорости. К сожалению, в Москве особенно не разъездишься… Несмотря на то что час пик уже давно закончился, в центре движение оставалось довольно оживленным. Мы двигались рывками. Едва впереди кто-то сворачивал и образовывался небольшой просвет, Лена тут же нетерпеливо переключала скорость и преодолевала несколько метров дороги за считанные секунды. Потом, правда, приходилось вновь жать на педаль тормоза. Было видно, что Лену очень раздражает вынужденная необходимость постоянно притормаживать, используя мощность своей замечательной машины примерно на одну сотую, а может, и меньше.
Мы с Леной решили не оставлять Анжелику и отправились вместе с ней на дачу, где она жила. К тому же нужно побеседовать, выяснить детали. Узнать, в конце концов, кого она подозревает… Хотя, если честно, у меня сразу возникли определенные сомнения в том, так ли уж непричастна Анжелика к этой странной череде нападений на эстрадных звезд. Знаете, иногда даже до меня доходят отголоски тех скандалов, которые практически постоянно бушуют в среде московской музыкальной богемы. Хотя я бы ее «богемой» не назвал, слишком утонченное понятие… Так, тусовка, причем подавляющее количество ее представителей занято не музыкой, не искусством, а просто-напросто выколачиванием денег из зрителей, приходящих на концерты, покупателей дисков и музыкальных кассет. Конечно, мне могут возразить: мол, никто никого силком в концертный зал и на стадион не тащит и уж тем более не заставляет покупать кассеты и диски. Но это с какой стороны посмотреть. Не все так просто…
– Слушай, – нарушил я тишину, – Лена, а ты уверена, что Анжелика непричастна ко всем этим случаям?
Лена несколько минут молчала, внимательно глядя на дорогу.
– Ты знаешь, Юра, честно говоря, до сегодняшнего вечера я была в этом уверена. Анжелика не такой человек, чтобы устраивать подобные гадости.
– Но ты же не слишком хорошо ее знаешь, – возразил я.
– Вполне достаточно. И потом, я доверяю своему женскому чутью.
– Но тем не менее после того, что случилось сегодня…
Она кивнула:
– Да, после сегодняшнего происшествия я стала сомневаться. В конце концов, я довольно долго с ней не общалась, представляешь, какие за это время могли произойти перемены? Она стала звездой, а слава, как известно, большое испытание. Через медные трубы немногие проходят без всяких потерь. Кто знает, может быть, Анжелика не выдержала этого испытания?
Я затушил сигарету и повернул ручку радиоприемника. В машине зазвучал мотив какого-то старого блюза.
– Но даже если не выдержала и эти два случая – с Симеоновым и Разиной – в какой-то степени ее рук дело, – рассуждал я вслух, – это не причина, чтобы отказываться от защиты. В конце концов, мне самому интересно во всем разобраться. И уж поверь, я сделаю это не хуже твоего Бородулина.