Московские сумерки
Шрифт:
– Да, слушал.
– Он сказал также, что выступает за державу, Родину и коммунизм, и отметил, что из присутствующих на съезде депутатов более восьмидесяти процентов коммунисты, но он оказался первым, кто произнес слово «коммунизм». Даже Горбачев не произнес его.
– Его призыв прозвучал как глас вопиющего в пустыне.
Она согласно кивнула головой.
Мартин взял сваренное вкрутую яйцо и стал облупливать его, придерживая пальцами правой забинтованной руки. Краем глаза видел, что Алина внимательно наблюдает за его тяжелым сражением со скорлупой.
– Приятного аппетита, – сказал Мартин. – Я говорил с ЦРУ насчет вас.
– А кто представлял ЦРУ?
– Я не могу его назвать.
– Но в таком случае почему же вы говорили им обо мне, а мне о нем сказать не можете?
– Не знаю. Таково одно из их дурацких правил. Это цена, которую я должен заплатить, чтобы меня не вывели из игры. Он… они… один из них хочет встретиться с вами, это своего рода проверка того, как я с вами работаю.
– А почему же тогда он не пришел?
– Он боится встречаться с вами, хотя ему и очень хочется. Он боится, как бы вы не догадались, кто он такой. Он хочет увидеться с вами, но чтобы вы даже не заподозрили, откуда он. Для него это целая проблема.
– Понимаю. Может, ему надеть маску? Как надевают грабители у вас в стране? Я как-то в кино такое видела. Там бандит натянул на голову женские колготки.
– Колготки на этом олухе лишь украсят его. Представляю его с чулками, развевающимися, словно ослиные уши!
Она не знала, смеяться ли ей или нет, и лишь когда засмеялся он, прыснула и она.
– Ну ладно, а если он не придет на встречу, – спросила она, – что я должна делать?
– Расскажите мне все, что знаете.
– Я уже рассказала.
– Я должен расспросить о подробностях.
– Хорошо, спрашивайте.
Бирман вручил ему портативный магнитофон – не тот, который укрепляется на теле под одеждой, а обыкновенный диктофон. Сперва она говорила в микрофон как-то робко, смущаясь, что вообще-то необычно для актрисы. Когда же он воспроизвел запись, она не удержалась от смеха:
– Ну и голос!
– Это дешевенький магнитофончик. Голос-то ваш великолепен.
Алина повторила свой рассказ и ответила на вопросы. Мартин все записал на пленку.
– Я выдержала экзамен? – поинтересовалась она, когда Мартин выключил магнитофон.
– На «отлично», – ответил он, хотя и не мог предвидеть, как все это воспримет Бирман. Какую отметку поставит он?
– Ну, а что теперь?
– Они хотят знать, что пытался продать Юрий.
– Я ж сказала, что не знаю.
– Думаю, это значит, что мы должны найти его. Разве вы не хотите этого?
– Я, конечно, хочу знать, что с ним случилось, – ответила Алина.
– Что ж вы его раньше не искали?
– Я уже говорила вам – я не хочу, чтобы кто-то подвергался из-за меня опасности. Если честно, я не хотела и себя подвергать еще большей опасности. Я хотела забиться в нору, чтобы никто не нашел меня, – сказала она
– Не хотите рассказать о них?
– Нет. Не только рассказывать, думать о них не хочу.
– Ладно.
Он отпил глоток вина и принялся за хлеб. Ему показалось, что она смотрит на него как на избавителя – по крайней мере, сначала смотрела так. От этого ему стало не по себе.
– Вы говорили, что Юрия можно найти через Дмитрия.
– Да. Я не знаю, кто еще может помочь.
– У вас в семье есть еще кто-нибудь?
– Никого. Папа умер, когда я была еще девочкой, а мама – год назад.
– А муж?
– Мы не виделись два года. Да и потом – Юрий плохо относился к нему, а он – к Юрию.
– А Дмитрий? Как разыскать его?
– Телефона у него нет, но я знаю адрес. Я боялась навещать его, не знала, может, кто следит за мной. Ну и… еще есть другие причины.
– Что за причины?
– В общем-то горькая история.
Мартин подождал, не расскажет ли она дальше, но она молчала. Тогда он спросил:
– А не навестить ли нам его?
– Думаю, теперь это единственный выход.
– Когда же?
– Не знаю.
– Чем скорее, тем лучше.
– Да-да, конечно. Хорошо, пойдем завтра же. Произнесла Алина это отнюдь не радостным голосом.
Она сидела, обхватив ноги руками и положив подбородок на ладони поверх колен. Пришла она на эту встречу, собрав волосы в пучок, а теперь распустила их, и они лежали на ее плечах и спине. Ему захотелось потрогать их, но он не осмелился. Он лег на спину на хрустящую пластиковую подстилку и следил за медленно угасавшим на верхушках деревьев светом.
Когда они выбрались из леса, уже почти совсем стемнело, но на другой стороне кольцевой дороги, ближе к городу, небо все еще светилось. Пройдя немного вместе, они разошлись к разным остановкам. Мартин считал, что шпионы не должны оглядываться, но сам, пройдя несколько шагов, не утерпел и оглянулся. Ее светлые волосы хорошо были видны в наступившей темноте. Она шла, не оглядываясь, но затем оглянулась, он помахал ей рукой, и она тоже махнула ему на прощание.
– 35 —
Пятница, 2 июня 1989 года,
8 часов утра,
Посольство Соединенных Штатов
Дважды прослушав магнитофонную запись, Бирман сказал:
– По крайней мере, она хоть последовательна. Но все же есть кое-какие обстоятельства, которые мы хотели бы снова перепроверить.
– Я мог бы опять встретиться с ней сегодня же вечером.
– Следующая встреча состоится не раньше, пожалуй, чем через неделю, а то и две. По-моему, она и так слишком долго крутилась с иностранцем па глазах у многих людей. Может, кто-нибудь уже засек ее. Нет, Мартин. Я скажу, когда можно встретиться с ней, если в этом вообще возникнет необходимость. Нам нужно досконально изучить ее рассказ, прежде чем решить, что делать дальше.