Мортус
Шрифт:
– Да понимаешь, Наташка какая-то не такая в последнее время стала. То, что амбиции и запросы у нее возросли, черт с ним! Меня это не сильно напрягает. Женщина вправе требовать от своего мужчины материальные блага. Но она же и давать что-то в свою очередь должна: понимание, поддержку, заботу, ласку. Любовь, наконец, если таковая вообще существует…
– О, как тебя перекислило! Что, жена в постели перестала удовлетворять?
– Да нет, с этим как раз все в порядке. Но доверительная близость из наших отношений исчезла.
– М-да… На все обычно есть своя причина. Может, завела кого-то на стороне?
– Думал я об этом… Но не знаю…
– Не знаю! Ты боевой офицер или Незнайка на Луне?! Возьми, да проверь. Как это сделать, мне же тебя учить не нужно, я надеюсь?
– Нет.
– Вот и хорошо. Тогда лирику побоку. А касательно финансов все решаемо. И по-серьезному. Подкину я тебе дело на этот раз на полновесный миллион зеленых.
– Так уж и на миллион? – слегка изогнул и приподнял левую бровь Лех.
– В тютельку, – Егорыч сделал глоток из чашки, затем второй, и третий. Удовлетворенно крякнул, достал из внутреннего кармана повседневного кителя с тремя рядами орденских планок чистый носовой платок в бело-синюю тонкую полоску и промокнул выступившие на лбу бисеринки пота.
– А что за дело? – заинтересованно отозвался Лех.
– Чаек привезти, – генерал сложил платок вчетверо, аккуратно выровнял его края и положил сбоку от себя на зеленую обивку стола, который теперь стал напоминать макет футбольного поля с одними воротами.
– Чаек? Это что, наркота? – взгляд Леха сделался настороженным.
– Нет, самый настоящий чай, – Егорыч снова отхлебнул из чашки. – Почти такой же, как этот, только существенно дороже.
– Шутишь? – прищурился Лех.
– А ты вообще в курсе, сколько стоит самый дорогой чай? – Генерал опустил чашку на вратарскую площадку футбольного поля.
– Тысячу баксов за кило?
– Представь себе, что гораздо больше. На аукционе в позапрошлом году 20 грамм чая Да Хун Пао купили за 25 тысяч твердых американских долларов.
– Однако… – с недоверчивым интересом протянул Лех.
– Да! Чай – это вам не просто так! А знаешь, к примеру, сколько эти предметы для чайной церемонии стоят? – Егорыч щелкнул ногтем по тонкому фарфору чашки. – На порядок дороже! Династия Мин как-никак, пятнадцатый век.
– Это ведь целое состояние… И ты вот так просто пьешь из этого сокровища и не боишься случайно разбить? – удивленно приподнял одну бровь Лех.
– Отбоялся в свое время. И понял, что истинного наслаждения без риска потерять что-то для тебя весьма значимое, не бывает… Так что от удовольствия попивать из царского сервиза я, пожалуй, уже не откажусь.
– Своеобразная форма проявления гордыни…
– Чья бы корова мычала… – фыркнул генерал. – А то ты дома из
– Так это все Наташа, – чуть смущенно пробормотал Лех. – Мне, в принципе, без разницы с какой тарелки есть. Главное – что.
– Ну и зря! – сверкнул глазами Егорыч. – Но мы отвлеклись. Так вот, тот чаек, о котором речь пойдет, не просто дорогой, а бесценный. Растут в горах Тибета уже больше трехсот лет шесть кустов, с которых три раза в год собирают, завяливают и высушивают небольшие порции чая. Всего выходит около шестисот грамм готового чая на протяжении года. И цены ему нет, потому, что продаже не подлежит.
– И что из этого следует?
– А то, что Папа, ты знаешь, о ком я, возжелал иметь такой чай.
– И? – все еще непонимающе поинтересовался Лех.
– Что и? Чай этот он хочет пить регулярно. И за возможность такую готов выложить три лимона зелени. Один из них может достаться лично тебе. Вот такой чаек с лимоном… – Егорыч отхлебнул из чашки. – Эх, лимончик то я забыл из дому прихватить…
– Это что, нужно забраться в горы, выкопать пару чайных кустов и доставить их Папе? Так, что ли? – хмыкнул Лех.
– Если б все так просто было, – генерал снова приложился к антикварному сосуду с ароматным напитком. – Ты губу то не раскатывай заранее. Во-первых, по какой-то причине число кустов должно быть именно шесть. Во-вторых, они вряд ли приживутся и сохранят свои свойства в другой местности. В-третьих, наверняка имеются какие-то особые секреты выращивания и высушивания именно этого чая. И наконец, охраняют чайную плантацию похлеще султанского гарема.
– Кто?
– Монахи из буддийского монастыря, во внутреннем дворе которого и произрастают эти кустики. Очень сильные бойцы.
– Но не круче же нас?
– А вот в этом я не уверен, Леша. Чай этот можно добыть только в качестве приза за победу в поединке. Папа уже отправлял две тройки своих лучших коммандос. Первая сразилась с монахами: три бойца – три мертвеца. Трое оставшихся посланцев Папы дали задний ход, вернулись с записью боя и под большим впечатлением. Вот так вот. Потому Папа к нам и обратился.
– А что ему дался именно этот чай? Другой не подходит?
– Причуды сильных мира сего простым людям не понять, – Егорыч усмехнулся. – Даже таким не простым, как ты.
Вежливо-осторожный стук прервал беседу. Дверь приоткрылась и в кабинет вкрадчиво вступил и как статуя застыл у дверного проема среднего роста и возраста мужчина в строгом темном костюме с галстуком. Он пристально-холодным бинокулярным взглядом окинул сидящих, и Леху показалось, что от этого низкотемпературного визуального зондирования в кабинете сразу стало прохладнее на несколько градусов.
Статуя ожила и приблизилась на три шага к хозяину кабинета:
– Разрешите, товарищ генерал?