Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

Барака очухался быстро, теперь уже не играл с Джонни. Джонни — не крыса в мышеловке, а достойный оппонент, и Барака понял это. Сам же Кейдж описал уклончивый прыжок вокруг мутанта, врезал ему в основание черепа. Вместо того, чтобы отрубиться, Барака воткнул одно из лезвий в предплечье Джонни.

— О-ой! — завопил кинозвезда. Кровь хлынула влажно-алым ручьем, на желтом песке она тут же оказалась втоптанной. Кулак здоровой руки впечатался в челюсть мутанта, но это — ошибка. Барака закусил ножами-зубами руку Джонни, отгрызая

его запястье, попутно втыкая еще одно лезвие в ребра "мистера Суперзвезды".

Барака издал кровожадный клич.

Кейдж, чье сознание тихо гасло от болевого шока, подтянулся, отталкивая мутанта от себя. Удар вышел весьма мощным, Барака отлетел в противоположный конец арены. Шейные позвонки мутанта отчетливо хрустнули.

Кровоточащий Кейдж, отстраняя от себя полуоткусанную кисть, побежал к Бараке, подозревая, что лидера расы Внешнего Мира так легко не угробишь. Барака, рыча разозленным зверем, поднялся с земли. Вывихнутая его голова повисла под неестественным углом, но мутант был патологически живуч. Зрители бесновались. Кто-то пытался выпрыгнуть, вылакать кровь Кейджа или выдрать кусок кости Бараки. Только барьерные чары Канна сдерживали невменяемых эденийцев.

— Да сдохни ты уже! — полуобморочно прокричал Джонни, пиная врага ногами. Барака вцепился в лодыжку Джонни, но на сей раз ему не удалось удержать хватку. Кейдж закрутился на одном месте, словно дворняга, к хвосту которой привязали консервную банку. "Банка" цеплялась упорно, подбираясь кинжалами к животу соперника, но Кейдж раз пятнадцать подряд размазал Бараку о края арены. Наконец, Барака замер, утробно ворча. Кейдж наступил на горло и лицо мутанта, подпрыгнул на нем. Скользко проломилась трахея и носовая перегородка. — Сдохни!!

Барака больше не дергался.

— ДОБЕЙ ЕГО! — повелел Шао Канн.

Вместо ответа, Кейдж повалился на арену, безучастно уже взирая на обнаженное, тысячеваттное безумие фанатов.

В центр "Колизея" спрыгнул Шэнг-Цунг. Он еще раз пнул неподвижного Бараку.

— Твоя душа моя! — выкрикнул колдун. Залп энергии цвета песка ударил в некроманта, и труп Бараки рассыпался рыжей галькой.

— ДЖОННИ КЕЙДЖ ПОБЕДИЛ! — объявил Шао Канн, заглушая рев толпы. Победителю помогали подняться слуги Императора, уводя его прочь.

Саб-Зиро моргнул. Впервые за добрых десять минут сражения. Он наблюдал молча, но искренне переживал за союзника.

Признаться, он не верил, что американский киноактер сумеет одолеть монстра Внешнего Мира.

Он ошибся. Приятно.

Подобие улыбки промелькнуло на уголке губ воина Холода.

На сегодня они одержали верх.

— Видите? Как новенький, — Кейдж неспешно размотал бинт, стягивающий запястье. Вместо жутковатого зрелища полуоторванной руки чуть розовел шрам, стремительно бледнеющий. Защитники переглянулись: исцеление противоестественно, ведь прошло не

более часа. — Я думал, мне швов наложат больше, чем на той съемке, когда я сверзился с лошади прямо на груду ржавчины! Ан нет…

— Магия, — умно произнес Лю Кэнг, будто все объясняя. — Так записано в Правилах…

— Скажи лучше: мясо требуется свежим, а не подтухшим, — цинично фыркнул Страйкер. — Кому весело смотреть на дерущихся калек? Вот и латают…

Лю Кэнг вспыхнул. Для него Смертельная Битва еще хранила наследие благородного Турнира Шаолиня… но остальные считали действо лишь кровавым безумием на потеху тирану. После боя Кейджа с Баракой данное мнение учетверилось.

— Правила составили Древние Боги, а не Канн!

— Правила существуют, чтобы их нарушать, — подытожил Джонни. С героем-победителем не спорили. Тем более, он сменил тему: — Ребята, по-моему, в контракте не оговорено сидеть в этой чертовой Башне под домашним арестом, а? Пойдем, побродим по городу. Пускай тут не курорт, но неужели ничего забавного нет?

— Мало позабавился с Баракой? — кольнул Лю Кэнг, но все приняли предложение не без удовольствия. Эдения не внушала приязни, но от Башни каменистая муторь подкатывала к горлу и мурашки ползли по лопаткам.

Из двух зол выбирают меньшее.

Нарисованное солнце висело высоко, заявляя, что закат нескоро. Едва Защитники покинули Башню, привкус прогорклости и плесени, налетом оседающий на губах, испарился.

Эдения, разоренная и оскверненная, все-таки жила. В отличие от Башни Шао Канна.

— Нам держаться вместе? — Джакс с недоверием покосился на фигуры горгулий, притаившихся у каждого дома.

— Необязательно, — растягивая рот в символику торжества, ответил Лю. — Мы — Избранные, и никто из шпионов и прихвостней Шэнг-Цунга или Канна не вправе тронуть нас…

— Снова Правила?

— Да, Джонни Кейдж. Правила.

— В прошлый раз они не очень-то соблюдали их.

— Шэнг-Цунг нарушил Правила, когда понял, что проигрывает. Я уверен, что он и Канн не будут честны и теперь, но пока слишком рано… пока они уверены в себе.

Для кого-то звучало убедительно. Для кого-то — нет. Джакс и Страйкер послали эденийские достопримечательности подальше, оставшись обсуждать бейсбол, оружие и политику, аккуратно вычеркивая болезненные темы потерь.

Саб-Зиро охотно покинул каменный мешок.

За Саб-Зиро почему-то увязались Лю Кэнг и Джонни, последний громко жаловался, что не захватил видеокамеру. Днем на Эдению стоило посмотреть — суховатый готический стиль, имитация древних замков Германии, контрастировал с "барокко" — исполинскими колоннами и арками, фресками и чудовищными статуями. Словно все эпохи сюрреалистично сплелись в этом странном королевстве, и даже кислотные канавы и пар, испускаемый подземными темницами, идеально вписывались в город-параноидальный бред, город-шизофрению.