Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

Потом — о, гораздо медленнее, чем это можно выразить пересказом — разрывы затянулись. Он успокоился, вспомнив наставления мудрецов, всегда держать "я" и мысли в равновесии с самим собой.

Кунг Лао помог родичу, но по мере того, как душевная мука зарубцовывалась, являлся все реже. Как-то сообщил: "Готовься к следующей Смертельной Битве", да намекнул об угрозе со стороны Шао Канна…

В последние, прохладно-осенние, моментально порыжевшие дни он не являлся вовсе. Впрочем, Лю Кэнгу уже не требовалось выходить из транса

не-жизни. Он победил еще одного противника. Себя.

В тот вечер Лю предчувствовал: настороженно-размеренное его существование на территории потерянной китайской деревушки завершается. Наитие велело ему спешить к руинам Храма.

Там его ждали.

Человек, встретивший Лю Кэнга, показался смутно знакомым Чемпиону Смертельной Битвы. "Откуда?", — удивился он, и не нашел ответа.

Не знаком. Похож на кого-то.

Пришелец сидел у ручья, когда-то чистого, освященного, теперь — забитого пеплом и черной угольной крошкой, погрузив в оскверненную влагу тыл ладони. Лю хотел спросить "полу-не-знакомца", кто он вообще такой и что здесь делает… и мельком глянул вниз.

Ручей подернулся коркой инея, хотя температура держалась явно плюсовая.

Так.

Столп пламени, похороненного под медитативно-отстраняющим насильственным успокоением, вырвался из темницы. Лю Кэнг принял боевую позицию.

— Я думал, ты умер, прихвостень Шэнг-Цунга, — выкрикнул Чемпион. Снова Шэнг-Цунг. И его дрессированный пес, жуткий Замораживатель, с которым Лю пришлось столкнуться, и которого вроде прикончил другой монстр — ниндзя-скелет Скорпион. Зло, оказывается, бессмертно. А Храм Света — нет.

— Приветствую тебя, Лю Кэнг, — традиционным поклоном обратился к Чемпиону Мастер Холода. — Но ты не прав, дав определение мне. Я враг Шэнг-Цунга.

— О да, разумеется. Ты придушишь любого — ради того, кто сунет больше денег… или просто для развлечения! — отрезал Лю Кэнг. Он уже прикидывал преимущества и недостатки противника.

(это нечестно — биться с ТАКИМ врагом вне Турнира!)

Но осквернять останки Храма Лю не позволит.

— Я прощаю тебе оскорбление моего брата, Лю Кэнг, — выражение лица ледяного ниндзя, почему-то на сей раз не надевшего маску, не менялось. — Но впредь сдерживай язык.

(брата… их что, еще и несколько?!)

— Ты ведь — Саб-Зиро?!

— Да. Так меня называют. Но я не тот, кому противостоял ты на Турнире.

Лю Кэнг убрал со лба прядь волос.

— Значит, убитый Скорпионом — твой брат? А ты…

— Избранный для Турнира, так же как и ты, Лю Кэнг. Защитник Земли.

— Ха! Так я и поверил! Лин-Куэй триста лет работают на зло… впрочем, они работают на кого угодно, лишь бы платили!

Саб-Зиро мигнул. Первый жест мимики за всю беседу.

— Я больше не Лин-Куэй, — негромко проговорил он. — И достаточно об этом. Рэйден поручил мне разыскать тебя и остальных Защитников: время Сбора пришло.

Лю Кэнг всмотрелся в лицо врага… не-врага. Союзника. Уродливый шрам, пересекающий правую часть лица,

докладывал о многом: Лю слышал — такими, магически незаживающими — метят отступников в Кланах, подобных Лин-Куэй.

Что ж. Саб-Зиро не лгал.

— Прости, — опустил глаза Чемпион. — Прости, что заподозрил в тебе врага.

Саб-Зиро не среагировал.

Лю Кэнг обернулся к руинам. Почему-то злоба, заросшая полынь-травой и лишайником искусственного забвения, снова воздвиглась. Злоба — пламя, что прожигает любой самообман.

Турнир откроет карты. Турнир выхлестнет и огонь, и лед… Лю осознал, что не один он ищет расплаты, справедливости…

(ну хоть что-то ж должно быть на этом чертовом Турнире, кроме боли и смерти?!)

Саб-Зиро возвышался безмолвной неподвижной фигурой в паре метров от Лю. Он ждал. Он в свою очередь думал о Смертельной Битве, о брате, не вернувшемся с первой. О себе.

(и о том, кто обещал последовать — но не сумел… не по своей воле)

Он провел рукой по щеке. Шрам напоминал о всяком, но чаще — о Смоуке. Он скомандовал себе не открывать данную дверь, ибо она сходна с коростой язвы.

А еще он изучал Чемпиона.

Лю Кэнг. Имя, звучавшее ругательством в устах Глав Клана. Сам Саб-Зиро никак прежде не относился к Чемпиону — вследствие малоэмоциональности и нежелания делать каких-либо выводов без личного опыта. Теперь же он симпатизировал молодому Посвященному (или просто — воину?) Света. Саб-Зиро воспринимал Свет — непримиримой самоуверенной Стихией, но сей юноша сумел признать свою неправоту. Следовательно, он не один из героев-в-белых-доспехах — палачей, лишенных сомнений — и совести, уверенных, что "дурную траву рвут с корнем", а оступившемуся кара — гибель. Он — не судия. Живой. Человек.

А еще — его дух так же затронут тлением горя.

Разрушенные, осевшие колонны, некогда горделивые и прекрасные, объясняли темную расщелину в Воине Света.

Лю переживал потерю гораздо более явно, ярко и негасимо, чем он, Саб-Зиро… Аловатые, подобно закату, лучи сочились из растерзанной

(где — справедливость?!)

души. Саб-Зиро осязал их. Наверное, потому что испытывал аналогичное.

На Смертельную Битву не призывают счастливых. Так сказал ему Крыло, Мастер Левитации — когда брату пришло изукрашенное виньетками приглашение. Не завидуй. На Смертельную Битву счастливых не призывают.

Он и не завидовал.

Зато теперь сам идет этой дорогой.

— Ну, пошли, а? — Лю Кэнг неправдоподобно уверенно отвернулся от руин. Явно выкрикивая: "Не оглянусь!".

Саб-Зиро кивнул.

…Они брели через сонную деревушку, через невысокие горы, поросшие ельником и какими-то кисло пахнущими кустами. Лю Кэнг, смущенный обществом теоретического врага в качестве союзника, пытался загладить грубость разговором, но быстро сообразил: собеседник из Саб-Зиро — никудышный. Очевидно, экс-Лин-Куэй почитал слова чем-то вроде неприятной необходимости и избегал их со всем рвением.