Морской фронт
Шрифт:
Командующий флотом показывался ненадолго, чтобы принять доклады и отдать указания, и вновь уезжал: он успевал побывать и на кораблях, и на заседании ЦК Компартии и Совета министров республики.
Страна поднималась на войну. Флот уже принимал в свои ряды тысячи бойцов и командиров запаса, а также более двухсот судов из состава торгового и рыболовного флотов.
В 6 часов 30 минут мы получили указание из Москвы: «Флоту немедленно начать постановку оборонительных минных заграждений по плану прикрытия».
После обеда
Мы собирались это делать еще два дня назад. А теперь флот не нуждался в подталкивании. Сложная машина минного хозяйства закрутилась и работала полным ходом.
Некоторое время спустя я разговаривал по ВЧ с заместителем Наркома ВМФ адмиралом Л. М. Галлером. Это был тактичный обаятельный человек, умудренный большим житейским опытом — он служил еще на царском флоте. Галлер отличался величайшей пунктуальностью и исполнительностью. И на этот раз он спешил передать приказание, полученное сверху:
— Товарищ Пантелеев! Надо принять все меры к быстрой постановке мин заграждения… Пожалуйста, доложите об этом комфлоту.
— Есть! Доложу! — сказал я и не сдержался: — Лев Михайлович, сколько раз мы просили разрешения начать минные постановки! Но нам отказывали. А теперь торопят со всех сторон, будто мы сами ничего не понимаем…
Галлер меня перебил:
— Послушайте, голубчик, не будем сейчас вдаваться в подробности. Это потом, а сейчас я вас убедительно прошу доложить комфлоту и быстрее действовать…
На этом наш разговор закончился. Конечно, было очень досадно, что мы начинаем минные постановки сутки спустя после начала войны, а не за сутки до ее начала, как предполагалось по планам штаба флота. Упреждение противника и внезапность удара всегда рассматривались военным искусством как важнейший фактор успеха в войне, особенно в ее начале. А сейчас враг упредил нас.
И все же, несмотря на внезапность нападения фашистской Германии, Краснознаменный Балтийский флот не был застигнут врасплох, он быстро развернулся и начинал активные боевые действия.
В 18 часов 22 июня из Усть-Двинска под командованием капитана 2 ранга И. Г. Святова вышел отряд кораблей в составе крейсера «Максим Горький» и трех эсминцев: «Гордый», «Гневный», «Стерегущий». Задача отряда — прикрыть минные постановки в устье Финского залива. Корабли шли без сопровождения тральщиков, полагаясь лишь на свои параваны-охранители. В Риге не было ни одного быстроходного тральщика. Два старых латвийских тральщика могли с тралами «выжать» не более шести узлов. Отряд кораблей, идя за ними с такой скоростью, не успел бы прибыть вовремя в заданный район. К тому же на столь малом ходу крейсер и эсминцы могли бы стать прекрасной мишенью для вражеских подводных лодок. Рассуждать о том, почему флот начал войну, не имея нужного количества быстроходных тральщиков, было поздно. Оставалось рисковать, но выполнить боевое задание.
На командном пункте стало тихо. Схлынул
Я прилег на кушетку и задремал. Усталый мозг не воспринимает приглушенный говор дежурных операторов и телефонные звонки. Но стоит только услышать слова о появлении противника, сразу замыкается какое-то невидимое реле — и дремоты как не бывало… Так случилось, когда до меня донесся вопрос оперативного дежурного:
— Где подводная лодка? Чья — наша или противника?..
Вскакиваю — и к карте. Вот здесь обнаружена подводная лодка в надводном положении, как доносят дозорный корабль и пост наблюдения на острове Нейсар. И разом, как по взмаху дирижерской палочки в оркестре, заработали телефоны… Дежурные штабов береговой обороны, службы связи, охраны водного района, бригады подлодок доносят об одном и том же: подводная лодка появилась в зоне Главной базы. Посыпались запросы по радио. Светили прожекторы с островов. Батарея на Нейсаре открыла огонь. Дозорные катера доносили: «Атакую подлодку». Вылетевший самолет сообщал: «Обнаружил подводную лодку, преследую, навожу катера…»
Командующий берет телефон, вызывает командира бригады подводных лодок:
— Чья это лодка?
— Оказывается, наша, «М-90». Следует на позицию в Финский залив. Командир решил дозарядить батарею в море, но не рассчитал, подошел слишком близко к нашему острову…
— Начальник штаба! — бросив трубку, говорит мне командующий. — Подробно разберитесь в этой глупой истории, и чтобы больше такое не повторялось. А за бдительность наблюдения надо поощрить людей.
Он прав. Командир охраны водного района Главной базы капитан 2 ранга А. А. Милешкин, командиры его дозорных катеров, сигнальщики на постах наблюдения, летчики и батарейцы, безусловно, достойны похвалы.
Своеобразная проверка охраны подступов к Главной базе, несомненно, принесла пользу. Но конечно, пришлось принять меры, чтобы исключить в дальнейшем подобные казусы.
В полночь контр-адмирал Вдовиченко вышел со своим отрядом кораблей на постановку центрального минного заграждения в устье Финского залива. Создание минной позиции планировалось осуществить за несколько суток. Днем корабли должны были принимать мины в Таллине, ночью выходить на их постановку, хотя наши белые ночи мало чем отличались от сумрачного дня.
Всего было поставлено несколько тысяч мин заграждения. Вход в Финский залив был надежно закрыт.
Отряд заграждения состоял из двух минных заградителей — «Ока» и «Урал», лидеров «Ленинград» и «Минск», эсминцев «Карл Маркс», «Артем» и «Володарский». Непосредственное охранение отряда от мин и подводных лодок противника выполняли три базовых тральщика (БТЩ), несколько катеров-охотников и эсминец «Смелый». Прикрывать корабли с воздуха были готовы бомбардировочный и истребительный полки из Таллина. Место намеченных минных постановок было предварительно протралено. Мин в этом районе не обнаружено. Как позднее выяснилось, фашисты поставили свои заграждения западнее.