Морпехи
Шрифт:
Морские пехотинцы не проявили к мертвому иракцу никакого сочувствия.
— Эй, посмотрите, из мужика получился отличный кусок вяленой говядины.
— Надо иметь в машине солнцезащитный козырек, ублюдок.
И это только самое приличное, что было сказано морпехами перед тем, как они двинулись дальше.
На перекрестке мы увидели знак остановки — огромный, больше трех футов по диагонали. Это был обычный красный восьмигранник, но слово «СТОП» было написано на арабском. Я подумал, что он очень хорошо подойдет для наших заграждений на дорогах; возможно, пострадает меньше людей.
— Кристенсон,
Он посмотрел на меня, думая, что я шучу. Офицер еще никогда не приказывал ему совершить акт вандализма.
Капитан подозвал меня к себе:
— Нат, я хочу, чтобы твой взвод спешился и обследовал вон то здание, — сказал он, показав на строение, расположенное за полем.
Я долго смотрел на него, осознавая то, что он меня просит сделать.
— Сэр, вы спятили? Вы хотите, чтобы я оставил свои огневые средства, пересек поле размером в три футбольных и шел пешком до, возможно, укрепленной позиции врага вместо того, чтобы сесть в машину и доехать туда со всем оружием, имеющимся у нас в наличии?
— Для споров времени нет, — ответил он.
Я видел, что он колеблется. Его приказы каждый раз были экспериментами: пройдет или не пройдет.
— Сэр, это ваша мысль или приказ батальона?
Я окончательно потерял веру в своего командира и уже не мог безмолвно подчиняться ему. Вот если бы приказ был получен от майора Уитмера или полковника Феррандо, я бы выполнил его без всяких колебаний.
— Я вижу, что нужно сделать. Не беспокойся, пустим прямо за вами ряд легких «БМ», при необходимости они прикроют вас пулеметным огнем.
Я начал закипать от гнева.
Находясь прямо за нами, легкие «БМ» не смогут открыть огонь — они же в нас попадут. Нам говорили об этом еще в первую неделю обучения на пехотных курсах. Капитан, командующий легкими «БМ», сочувствующе посмотрел на мета и закатил глаза.
Эффективное командование основывается на доверии. У моего старшего по званию в запасе была одна фраза: нет времени для споров.
К нему у меня доверие исчезло напрочь. Он принимал неверные решения еще до начала войны, вон еще когда были под корень вырублены все зачатки доверия. Может, он и был трудягой, но в делах тактики оказался абсолютно некомпетентным.
— Сэр, план реально гробовой, я не могу пойти на такое. Я волнуюсь даже не по поводу потерь в рядах своих солдат, — если бы там были федаины, они бы так и так давно открыли по нам огонь. Мета беспокоит беспочвенность вашего решения. Сделав по-вашему, мы застопорим движение всего батальона. Посмотрите туда. — Я показал на деревья вдалеке, там были «Хаммеры» рот «Альфа» и «Чарли», они атаковали в северном направлении. — Они движутся. Мы тоже уже должны двигаться.
Он кинул на меня взгляд, ничего не сказав. Я пошел к своей машине. Нервничал. Некоторые из моих морских пехотинцев находились в зоне слышимости. Было непрофессионально ругаться с капитаном на их глазах, но обстоятельства не оставляли мне выбора.
Разведывать пешком здание не пошли. Завели моторы и поехали вперед. Всей ротой. Злополучное здание преодолели без приключений.
На пути к следующему перекрестку мы проехали поле изумрудно-зеленой травы. Само по себе красивое место,
С неба упал минометный снаряд — упал ниоткуда, вокруг никаких внешних признаков наличия минометов.
Получили приказ не двигаться, оставаться на месте, начали оглядываться. Справа от нас стояло здание, освеженное белой побелкой. Правда, стены кто-то уже успел покрыть красными надписями. Я попросил Миша перевести их.
— О'кей, на табличке над входом написано: «ШКОЛА». А то, что красной краской, — «СМЕРТЬ АМЕРИКЕ, ДОЛГОЙ ЖИЗНИ САДДАМУ» и «МЫ УМРЕМ ЗА ТЕБЯ, О ВЕЛИКИИ САДДАМ», и все в том же духе, но мысль-то ясна.
— Лавелл, возьми своих людей и обследуй здание, — приказал я. Время у нас было, а федаины очень любили обосновываться в школах.
Оставив одного солдата за пулеметом, Группа три перерезала кусачками замок и ворвалась в здание. Через несколько секунд Лавелл крикнул в окно:
— Сэр, подойдите посмотрите.
Я вошел, в комнате была куча парт. На стенах висели детские рисунки. Лавелл и доктор Брайан копались в уже открытом сейфе.
— Карты, документы, мешок штыков для «АК». Кому нужно это дерьмо? Сюда посмотрите, — сказал Лавелл. Он протянул целлофановый мусорный мешок. В нем были дюжины пар черных носков. Новых, с этикетками. «Сделано в Иордании». — Смешно. Все, что найдешь в Ираке, сделано в Иордании, Китае и Франции.
— Хорошо, что я не придирчивый потребитель, — был мой ответ. Я решил взять документы для аналитиков из разведки и носки для взвода. Отобрали все, что могли, и поспешили наружу, не хотелось пропустить очередного сражения. Морские пехотинцы из Третьего взвода стояли над иракцем, который, распластавшись, лежал на земле живой.
— Сэр, этот придурок выскочил из окопа в поле. Может, мы его это, в багажник вашего «Хаммера»?
Я согласился, у меня там было больше места, чем у всех остальных. Возиться с пленным было некогда, головные машины уже стартовали.
Теперь нас и пригород Баакубы разделял мост.
Я услышал жужжание и увидел странную рябь в воздухе. Небо над нашими головами отсвечивало, и это было похоже на мираж. Снаряды большого калибра. Не наши. Еще одна «БМ».
— «БМ» на дороге, прямо перед нами. Он открыл по нам огонь! — Я, как мог, пытался не кричать в рацию, говорить спокойнее.
Мы спешно отступали, передавая истребителю-бомбардировщику «F-15» координаты «БМ». Я никогда не видел истребителей-бомбардировщиков и не слышал их. Внезапно их бомбы материализовались из голубого неба. Для большинства иракских солдат смерть приходила без предупреждения. Мы снова въехали на мост, в этот раз сопротивления не встретили. Увидели «БМ», вернее то, что от него осталось.