Морпехи
Шрифт:
«Так вы решили, что обладаете необходимыми качествами офицера моего рода войск?» Иронии во фразе было больше, чем вопроса.
Моим первым испытанием было прохождение теста на физическую подготовку. Наивысший результат — 300 очков; для того чтобы стать курсантом, нужно было набрать не менее 275. Тест был разделен на три этапа: подтягивание, отжимание и бег на три мили. Чтобы набрать 300 очков, нужно было подтянуться двадцать раз, не срываясь с перекладины и доставая подбородком до верхнего уровня планки, затем отжаться сто раз за две минуты и пробежать, уложившись в восемнадцать минут. Как триатлон: нужно уметь делать хорошо
Капитан Эттейн, здороваясь со мной во время моего следующего визита, спросил, с чего я бы хотел начать тренировку: с отжимания, подтягивания или бега. Поблагодарив его за то, что он спросил о моих предпочтениях, я ответил:
— Подтягивание, отжимание и затем бег.
— Отлично — ухмыльнулся он. — Тогда мы начнем с бега, потом отжимание и подтягивание.
Это было моим первым знакомством с нравами морской пехоты.
Наверное, я побледнел, и тогда он пояснил, что предложил начать с бега для моей мотивации. Двумя минутами позже я выбегал из парковки, а капитан Эттейн ехал позади меня на правительственном фургоне, сигналя и крича, чтобы я бежал быстрее. В 17.30 я пробежал три мили, свалился на траву, лег на спину, капитан уже стоял рядом со мной. По свистку я начал отжиматься. Девяносто восемь, девяносто девять, сто. До двух минут осталось десять секунд. Еще один блестящий результат. Меня скрутило. Мы зашагали к перекладине для подтягивания. Каждый вдох образовывал облако конденсата. Мое тело болело от бега и отжимания, но силы в руках были. Я подпрыгнул, ухватился руками за перекладину и начал подтягиваться. Капитан Эттейн громко считал:
— Тринадцать, четырнадцать, четырнадцать, четырнадцать.
Что я делаю не так?
— Не дрыхнуть — четырнадцать, четырнадцать. Что значит «дрыхнуть»?
Я сделал двадцать подтягиваний, а его счет все еще не превышал четырнадцати. Руки дрожали и, несмотря на холод, капли пота падали мне на глаза. Я сорвался с перекладины, согнулся в коленях и выблевал свой завтрак прямо на траву. Когда рвотный рефлекс отступил, я спросил:
— Что значит «дрыхнуть» и почему вы после четырнадцати перестали считать?
— Ты раскачивал свое тело вперед и назад. Ты должен двигаться вверх и вниз по прямой линии. Думаю дать тебе еще один шанс, но и то из-за того, что тебя стошнило.
Эттейн посмотрел на свою планшетку.
— Двести семьдесят — неплохо. Нужно над этим немного поработать, и ты будешь готов к ШЛО.
Стоя перед цветным сержантом в то утро, я был машиной. Я мог пробежать три мили за шестнадцать минут и сделать двадцать пять подтягиваний. К сожалению, в ШЛО редко тестировали навыки дважды.
В это утро вам придется много побегать. Мне нужны добровольцы, чтобы продемонстрировать весь процесс.
Двенадцать курсантов буквально сорвались с места, делая шаг вперед.
— Поднимите бревно.
Курсанты взвалили на плечи настоящий телефонный столб длиной в двадцать футов и весом фунтов четыреста. От столба очень сильно несло креозотом, на руках и плечах курсантов оставались коричневые пятна.
— Не бежать, — приказал цветной сержант. Они быстро шагали вокруг поля.
— Видите, это легко. Даже вы, идиоты, справитесь.
Мы решили распределить свои усилия — встать по росту, в противном случае тот, кто ростом меньше, не сможет удержать бревно. Сначала высокие: они будут сохранять быстрый темп. Дейв и я были самыми высокими парнями в команде, поэтому он стоял первым у бревна, а я — в футе от него.
Дюжина команд по дюжине человек в каждой команде наперегонки бежали по тропинке, мы смотрелись как многоножки, бегающие под бревном. Наши ноги двигались быстро, но не очень результативно. Мы топтались по грязным и скользким тропинкам, пытались пробраться между стволами деревьев. Пару раз столб чуть не свалился с плеч прямо на наши ноги. Я одной рукой держал столб, а другой пытался вытирать пот с глаз.
Впереди курсировал цветной сержант и, не стесняясь, высказывал свое мнение о будущем морской пехоты.
— Ваша морская пехота существует двести двадцать три года? Неплохое начало. Попытка, достойная уважения. Армия сделает из вас людей. — В это время сержант дошел до разветвления тропинки и свернул налево.
— Он направляется к броду. Как мы через него перейдем? — Голос доносился сзади, мы все упорно пытались держать бревно и не поскользнуться на скользкой тропинке.
Точно, тропинка вывела нас прямо к бочагу со стоячей водой, к довольно глубокому броду. Остановившись у края воды, инструктор поднял камень размером в шар для боулинга. Он ждал, пока соберутся все команды, несущие бревна. Бросил в бочаг камень, расплескав воду, оттуда показались четыре змеиных головы.
— Вы хорошо поработали, поэтому я показываю вам, где находятся змеи. Давайте, лезьте в воду.
Ну что ж, мы начали присоединяться к змеям. Зашли в воду, стараясь плыть рядом с бревном, и, наверное, очень сильно напоминали буксиры, тянущие изо всех сил баржу. Явырос в Чесапикском заливе и поэтому был сильным пловцом, но все равно, перспектива оказаться беспомощным под водой всегда была моим самым худшим кошмаром. Курсант сзади, поскользнувшись в воде, оказался под бревном и начал «подбодрять» нас, крича, что есть мочи, всякие разные интересные словечки, которые, как только его голова погрузилась в воду, превратились в бульканье. Мое же внимание было сосредоточено на удержании рук на бревне, а головы — поверх воды.
— Пошли, пошли, ребята, еще немного вперед. Вот, хорошо.
Дейв передо мной старательно тянул бревно, время от времени оглядываясь на нас. Он окончательно промок, лицо покраснело, он все время щурил глаза. Было видно, ему было больно, он пытался концентрировать всю свою энергию, так как тянул за собой всю команду.
Через час после начала этого мероприятия Дейв повел нас обратно на солнечную площадку, с которой мы стартовали. Он пел под ритм нашего шага, а мы подпевали ему, уже из последних сил.
— Сожженные в лесу. Воскрешенные медведем.
У Дейва проснулось второе дыхание и он чуть ли не подпрыгивал под бревном.
— С огромными зубами. И густыми волосами. Боль была во всем моем теле.
— Два журнала, «М-16», и нет сил терпеть.
Мы вместе страдали и разделили нашу ношу на всех, мы были одной командой, и так было намного легче.
— Я американец, я морской пехотинец.
Олдс ждал нас на поле.
— Прекратите нести эту чушь. Вы не морские пехотинцы.