Морозко

Ilith

Он поднимает ее за подбородок, придерживая другой рукой, помогая ей встать.

— Спасибо.

Он наклоняется и слизывает капли семени с её губ. Рука от лица опускается через грудь вниз, мимолетно лаская торчащий сосок, живот. И вот Господин уже перебирает ее мокрые складки, сжимая и потирая клитор, даря волнующие ощущения, от которых не знаешь, то ли сжать ноги, то ли расставить их пошире. Он ласкал ее всё настойчивее и резче, желая большего.

— Бедра сожми, — подсказал он.

Забава послушалась, и ее тут же накрыла волна жара. Ноги ослабли, колени подогнулись — она чуть не упала, но была крепко прижата к обнаженному горячему мужскому телу. От этих непривычных ощущений кружилась голова. Мыслей не

было. Лишь только слабая она, готовая упасть к его ногам, и сильный он, бережно прижимающий к себе. Сколько они так простояли — время потеряло значение. Но вот он отстранил ее, взял за подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза.

— Умничка, — тихий шепот вызвал дрожь в ее всё еще не успокоившемся теле. — Завтра в 7 разбудишь меня так же, как пожелала сейчас мне спокойной ночи.

— Да, Господин Морозко.

— Иди отдыхать, — он подтолкнул ее под попу в сторону коридора. — В полотенце, — донеслось вслед указание.

На подгибающихся ногах Забава дошла до своей комнаты. Она думала, что не заснет, но стоило голове коснуться подушки, как провалилась в сон без сновидений. Лишь будильник заставил очнуться. Еще темно. Зачем ей вставать? Мысли лениво плыли в голове. Внезапно вспомнилась ситуация на кухне. Сон или… Она посмотрела на часы — 6:15. Подорвалась с кровати и понеслась в душ. Стоя в одном полотенце перед зеркалом она расчесывала длинные волосы и решала, заплетать их или нет. Шелковым светлым покрывалом они спускались до середины спины. «Нет, не буду», — решила она, со сладкой дрожью вспоминая, как он перебирал руками пряди ее волос, сжимал их в кулаке до легкой боли в затылке.

6:55, а она уже застыла на пороге, всматриваясь в темноту комнаты. Забава решила оставить дверь открытой, чтобы не дай бог не споткнуться и не сделать пробуждение Господина неприятным. Три шага до огромной кровати, на которой лежит обнаженное совершенное тело. Сумрачные полутени подчеркивают каждый мускул, каждый изгиб. Страшно подойти и разрушить эту красоту, страшно не выполнить приказ — не разбудить вовремя.

Осторожно забралась на кровать и подползла к Господину, который лежал, раскинувшись на постели. Совершенен. Она пальчиками коснулась мошонки, погладила яички и наклонилась лизнуть немного эрегированный член. Волосы легким шелком упали на живот мужчины, от чего его пресс напрягся, четче вырисовывая кубики. Забава перекинула волосы так, чтобы видеть лицо Господина, и вздрогнула — он пристально смотрел на нее. Она, смутившись, опустила глаза, но картина, представившаяся ей, еще больше вогнала ее в краску — член увеличился. «Разбудить так же, как и пожелала спокойной ночи», — пронеслось в голове. Губами полуобхватила поочередно яички, чуть щекоча языком складочки, исследуя и прислушиваясь к реакции Господина. Немного смелее прошлась от основания до оголяющейся головки, прихватив ее губами и немного втянув в себя. Стон мужчины подбодрил ее, побуждая действовать настойчивее. Когда она втянула твердый член в рот, прижав головку к нёбу языком, довольный рык и толчок бедрами был ей наградой. Ей не хватало его руки, сжимающей волосы и задающей ритм, и она постаралась почувствовать, какое ее движение находит больший отклик. Казалось бы унижением вот так стоять на коленях и сосать член мужчины, который ничего не делает для её удовлетворения. Но нет, само осознание, что она является причиной того, что это сильное тело дрожит и откликается на ее действия, на её ласки, пусть и неумелые, возбуждало до появления влаги между ног, до сжатия мышц внутри живота, жаждавших того, что достается её рту.

Морозко не выдержал: двумя руками обхватил её голову и стал активней двигать бедрами. Понимая, что глубины ее рта не хватает, чтобы захватить его член полностью, она сильнее вытянула губы, но всё равно этого было недостаточно, а он вбивался глубоко, едва сдерживаясь, чтобы не войти

на всю длину. Языком она почувствовала пульсацию в члене и тут же ощутила чуть солоноватый привкус спермы, не такой густой, как был ночью.

Забава отодвинулась от Господина, не зная, что делать дальше. Между ног неудовлетворенно пульсировало, полотенце раздражало набухшие соски, заставляя их сжиматься еще сильнее.

— Опустись на колени и локти, ладони перед собой. Не шевелись, руками простынь не сжимай, — последовал приказ.

Она в точности выполнила указание. И так короткое полотенце оголило ягодицы и немного сползло к пояснице. Господин встал с кровати и подошел к ней сзади. Так хотелось посмотреть, что он собирается делать. От предвкушения повторения того, что было ночью или возможного неизведанного, еще сильнее сводило низ живота. Его руки огладили попу, еще больше оголили спину, подвинув полотенце, прошлись по ногам, но ни на сантиметр не приблизились к жаждущему ласки месту между ног.

— Ты кончишь тогда, когда я разрешу, — послышался властный голос Господина.

И от этого и осознания, что она в его власти, становилось до головокружения сладко. Так, что поджимались пальчики на ногах. Морозко стал потягивать, тереть пальцами малые половые губы, которые и так уже налились кровью и стали очень чувствительными, что любое прикосновение отзывалось дрожью. Она неосознанно подалась назад, желая получить еще более сильное наслаждение. Резкий хлопок и саднящая боль обожгла ягодицу. Господин тут же убрал пальцы.

— Я сказал не двигаться. Ты хочешь, чтобы я тебя наказал?

И что ей ответить? Пускай шлепает, лишь бы испытать еще силу и умение его рук.

— Не слышу ответа, — шлепок обжигает вторую ягодицу.

— Накажите, я ослушалась.

— Не ты решаешь, наказывать или нет, — удар приходится снизу вверх, задевая промежность. — Я спросил, хочешь ли ты, чтобы я тебя наказал.

— Да, Господин.

Еще два удара, более хлестких, попеременно ложатся на отставленную попку. Он сжимает и трет клитор.

— Кончи для меня, — приказ и действия Морозко, заставляют ее содрогнуться от ощущений и грудью упасть на кровать.

Он отстраняется и идет включать свет.

— Поверни голову налево и посмотри в зеркало, какая ты красивая, — голос Господина звучит мягко.

Забава неловко поднимает голову, пытается выпрямиться, но рука Господина удерживает ее в той же позиции. Поворачивает голову влево и видит себя: такую беззащитную, открытую, с розовыми следами на ягодицах. И та же рука, которая оставила эти отметины, гладит ее. Она в отражении встречается с глазами Господина, в которых сквозит удовлетворение.

Глава 3

Завтрак вдвоем на кухне. Попа всё еще чувствует тепло Господина. Забава, как обычно, смущается от любого вопроса, хотя они обсуждают всего-навсего какого-то модного писателя.

— У Вас великолепная библиотека, Господин, — говорит она.

— Ты всю ее просмотрела?

— Нет еще.

Господин доедает, и она встала налить ему кофе. Чашка ставится на стол ровно в тот момент, как он кладет столовые приборы на тарелку. Она не специально, просто мачеха буквально выдрессировала ее в свое время. Плавное движение — грязная тарелка убирается со стола и практически бесшумно ставится в раковину. Она тихонько возвращается за стол.

— Когда у тебя экзамены? — поинтересовался Морозко.

— Я их сдала неделю назад, договорившись с преподавателями, — и немного помявшись, пояснила, — мачеха настояла. Сказала, что мне работать надо, а вышло… — девушка запнулась.

— Тебе сейчас плохо?

Она с испугом подняла глаза на Морозко:

— Нет, что Вы, Господин.

— И чего ты испугалась?

Забава покраснела.

— Мы же договаривались о честности.

— Боюсь, что я такая неумелая и… — она запнулась.