Шрифт:
Пролог
Жили-были не то чтобы дед да баба, до внуков им еще дочек надо было бы выдать замуж. Девочки были сводными сестрами — от первых браков, одногодки, но «дедова» дочь была хоть на полгода, а старше. Отец постоянно разъезжал по командировкам, поэтому за хозяина и хозяйку была его жена. А, сами понимаете, каково нелюбимой падчерице жить при мачехе, да еще если она симпатичней её дочурки. Старшая дочь была кроткого характера, терпеливо сносила все придирки, а зачастую и тычки, и удары, стоило только ей чем-то не угодить
Зима наступила снежная, морозная. Старшей вот полгода как исполнилось 18, на носу день рождения младшей. Мачеха придумала, как от старшей избавиться.
— Едешь в командировку, — говорит мужу, — довези ее до 40-го километра, да высади. Там будет проезжать авто-магазин, она докупит недостающего, а обратно на попутке вернется.
Муж и согласился. Откуда ему знать, что зимой на том 40-м километре попутку днем с огнем не сыщешь. Он же постоянно в разъездах деньги зарабатывает, а хозяйством жена занимается.
Мачеха старшей даже старой кофты пожалела, да нормальных сапог. Отправила падчерицу в осеннем пальтишке, да ношеных-переношеных ботиночках. Села она с отцом в машину, и поехали. Добравшись до места, высадил он ее и уехал вдаль по пустой дороге.
Старшая хоть и кроткая была, но поняла, что мачеха от нее избавиться решила. А что делать, отцу побоялась сказать — он в жене души не чает, думает, что она и неродную дочь любит и заботится о ней. Делать нечего, побрела она вдоль заснеженной дороги: на одном месте стоять — быстрее замерзнешь. Но надежды на хороший исход мало — ближайшие поселения далеко.
Снег забивался в невысокие ботиночки, уже переставая таять, так как ноги у девушки замерзли. Сама она еле-еле переставляла ноги. Тело практически не слушалось. Снег слепил, переливаясь и сверкая на солнце, создавая нереальную картинку, контрастируя с ярким лазоревым небом. Ни одной машины не обогнало, ни одна машина не проехала навстречу. Девушка остановилась, уже не в силах двигаться на подгибающихся ногах. Чего ждать? Не проще ли упасть здесь и тихонечко дождаться спасительного сна.
Шум подъезжающей машины она практически не услышала, лишь когда хлопнула дверца, она подняла глаза. Против солнца только было видно высокую темную фигур.
— Тепло ли тебе девица? — произнес красивый мужской голос.
«Какая уж теперь разница», — подумалось ей.
— Тепло, Морозушко, — едва-едва произнесла она, припоминая детскую сказку.
Мужчина хмыкнул и присел на корточки. Она никак не могла сфокусироваться на его лице.
— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
«Какая уж она красная, скорее синяя», — вяло шевелились мысли:
— Тепло, Морозушко. Тепло, батюшка.
— Да уж, батюшкой меня еще не называли.
Мужчина протянул к ней руку, дотронулся до лица.
— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка?
«Ничего, скоро совсем тепло станет», — медленно перекатилась мысль:
— Ой,
Она уже не чувствовала, как мужчина поднял ее на руки и положил в машину, как снял с нее обувь и заснеженное пальто и укутал. На пару секунд очнулась, когда в зубы ткнулась крышка от термоса, отчетливо источающая спиртной запах. Она судорожно сделала пару глотков горячего чая с коньяком, и сознание уплыло.
Глава 1
Странно плывущее сознание выныривало из тумана, но и происходящее не казалось реальностью. Нежные прикосновения убирают волосы с лица, осторожные, но проворные пальцы расстегивают ее одежду, бережно снимая сначала рубашку, затем брюки, после штопаные-перештопаные колготы, которые были под стать какой-нибудь старухе из деревни, а не молодой девушке. Бюстгальтера на ней не было. Лишь старая, застиранная до прозрачности майка, которую без усилий разорвали сильные руки. Та же участь постигла и заношенные трусики.
Мужчина прикрыл девушку одеялом, затем ушел в ванную. Послышался шум воды. Через некоторое время он вернулся и надел на девушку надувной воротник и, подхватив на руки, отнес в ванную, где уже набралась еле-еле теплая вода. Он осторожно положил свою ношу в воду, аккуратно придерживая, чтобы не окунуть ее с головой. Постепенно она стала отогреваться, ощущая, как иголочками возвращается чувствительность. Становилось всё теплее с каждым разом, когда включался кран с горячей водой. Девушка открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд. Снова слепящее белое и голубое. Это сон… Вот как приходит смерть. А она действительно тёплая и нестрашная.
Послышался плеск, и голова закачалась как на волнах, и тут же была кем-то придержана. Кем? Большие, чуть шершавые ладони скользнули по телу, отзывающемуся болью и какой-то негой. Непроизвольный стон сорвался с губ. Одна рука прошлась по груди, вторая обвила талию, и девушка оказалась прижата к горячему телу. Вот рука чувствительно сжала сосок и отпустила. И мириады иголочек разбежались по телу. С шеи сняли поддержку, и она затылком уперлась в мерно вздымающуюся грудь. Вторая рука скользнула ниже живота и прижала клитор, чувствительно, на грани боли. Всхлип вырвался из груди девушки.
— Какая ты чувствительная, — прошептал приятный мужской голос на ухо, от которого пробрал озноб.
— Какая приятная смерть, — едва произнесла она.
— Это еще не смерть, — усмехнулся он и принялся активней тереть клитор, то сжимая до боли, то поглаживая, второй рукой скользя по груди, талии.
Ей захотелось сжать бедра, чтобы не упустить ни одного движения пальцев.
— Так не пойдет, — возразил ей мужчина, фиксируя ее ноги своими и разводя их пошире.
Грань полусна-полуяви, полуболи-полунаслаждения. Что-то твердое упирается и трется между ягодиц, требовательные руки извлекают из её тела море противоречивых чувств, заставляя тянуться за руками. Движения мужчины были всё грубее, всё настойчивее, доводя её до прежде неизвестных ей ощущений, его дыхание над ухом было всё чаще и чаще.