Морозко
Шрифт:
— Не тебе судить, Холод.
Забава прошла на кухню, девушка за ней.
— Если нужна турка — я достану.
Гостья проигнорировала её реплику. В несколько секунд оглядела кухню, безошибочно нашла чашку с блюдцем. Внимательно изучила кофемашину, проверила, всего ли в ней хватает, и уверенно нажала несколько кнопок.
Забава спохватилась и поставила чайник на огонь. Заварка была залита водой, едва начавшей отпускать со дна пузырики воздуха.
Два подноса были сервированы одновременно.
Мужчины не отвлеклись от разговора, когда девушки вернулись в кабинет и стали сервировать столик, каждая своему Господину. Забава налила чай и подала Морозко. Тот кивнул, разрешая присесть. Расправив кусок ткани импровизированного платья, она устроилась у его ног со своим стаканом, искоса наблюдая за гостьей. Та, стоя на коленях и опустив голову, двумя руками подала чашку с блюдцем. Гость взял предложенное не глядя и, как только его спутница вновь встала в позу покорности, поставил чашку с блюдцем на её подставленную попу, предварительно отпив глоток.
Одно неловкое движение — и горячий кофе может вылиться на её спину. Но гостья никак не отреагировала на действия Холода.
«Мне тоже надо было так встать? — паническая мысль пронеслась в ее голове. — Но Господин сказал вести себя так, как будто никого нет».
Словно прочитав ее мысли, Морозко успокаивающе погладил ее по щеке и начал перебирать ее волосы, пропуская пряди между пальцев. Она пододвинулась чуть ближе, чтобы ему было удобней.
— Я смотрю, ты себе кошечку завел, — весьма язвительно заметил Холод.
— Ты же знаешь, зоофилией не страдаю, впрочем, как и вещизмом, — спокойно возразил Морозко.
— А я люблю совмещать приятное с полезным, — гость слегка шлепнул «столик» по попе так, что чашка с блюдцем немного покачнулись.
Забава больше не прислушивалась к разговору мужчин. Её озадачило поведение гостя и его спутницы.
— Ты не против, чтобы девочки пообщались в гостиной, пока мы с тобой обсудим дела? — поинтересовался Морозко.
— Ты можешь пойти поговорить, — дал разрешение Холод своей спутнице.
Та, не поднимаясь, дотянулась рукой до чашки с блюдцем, осторожно сняла их, выпрямилась, посмотрела, остался ли кофе, и лишь потом поднялась.
Девушки быстро убрали со столика и тихонечко удалились. Когда посуда была определена в посудомойку, они прошли в гостиную. Гостья тут же развалилась на диване.
— Фух, можно немного расслабиться и отдохнуть.
Забава скромно пристроилась в кресле.
— Сколько ты заплатила за сессию? — поинтересовалась девушка.
— Что? — не поняла она.
— К твоему Мастеру очень тяжело попасть на сессию бондажа или на вот такую тематическую. Крайне редко он соглашается провести её за деньги и то, если ему интересно. А ты
— Я ничего не платила, — растерялась Забава.
— Тогда тебе повезло.
Они помолчали.
— Спрашивай, что тебя интересует, пока мне разрешили говорить, — подбодрила ее гостья.
Девушка помялась.
— А… не страшно вот так на себе чашку держать?
Гостья усмехнулась:
— Это наказание.
— Я думала, порка — это наказание.
— Ну… смотря кто и как порет, — она мечтательно закатила глаза. — Хотя и это может стать наказанием, когда недопорят. А ты в теме недавно, я так поняла.
Забава вновь недоуменно посмотрела на собеседницу.
— Господин у тебя первый?
Она кивнула и зарделась.
— И что, ошейник не подарил или что-то подобное?
— Нет. А зачем? — удивилась Забава.
— Обычно дарят. И ты носишь, как символ принадлежности и того, что находишься под защитой, — она с таким наслаждением погладила свой ошейник, что Забаве стало неудобно.
Дверь кабинета хлопнула, послышались мужские голоса. Гостья быстро соскочила с дивана и приняла позу покорности у входа в гостиную.
Забава помедлила, но тут же, опомнившись, буквально вылетела из кресла и встала около дверного проема так, чтобы не загораживать вход. Единственное, что ее беспокоило, так это правильно ли она угадала, с какой стороны будет её Господин.
«Фух», — про себя с облегчением выдохнула она, когда Господин оказался рядом.
Мужчины начали прощаться. Спутница Холода поднялась только тогда, когда её Господин развернулся к выходу. И опять же она помогла ему переобуться, а он ей накинул на плечи шубу. Попрощались только мужчины.
На следующий день утренние ритуалы соблюдены, но задумчивость Забавы бросилось в глаза Морозко.
— Что-то случилось? — поинтересовался он, когда завтрак был окончен и они прошли в гостиную.
— Нет, Господин.
— Тебя что-то беспокоит?
Она замялась.
— Спрашивай, — чуть мягче приказал он.
— У девушки, пришедшей с гостем, был ошейник.
— И?
— Она сказала, что все дарят и… — замялась снова, — это как бы символ защиты и принадлежности…
— Ты себя не чувствуешь в безопасности?
— Нет, Господин.
— Тебе нужен символ принадлежности?
— Не знаю. Не думала, что это важно.
— Для тебя это важно?
Забава не знала, что ответить. Господин молча встал с кресла и вышел. Она было хотела последовать за ним, но указаний не было, поэтому в растерянности застыла посередине комнаты. Его не было минут 5–7. Всё это время она провела на коленях, думая, что рассердила Господина.
— Встань, — голос вошедшего Морозко был жестким.