Моров. Том 5
Шрифт:
Окунев В. В.: Я всегда держу слово.
Герман Мстиславович повернулся к зеркальной панели и поправил свой костюм. Договориться с Окуневым было несложно. Злиться на исполнителя Панфилов не собирался. Василий Владимирович не желал войны с тем, кто дружит с Иваном Владимировичем. Точнее — не хотел злить своего Морова. А потому взялся за заказ бывших работодателей без вопросов.
Иван Владимирович воистину стал ценнейшим союзником.
— Нужно будет ему какой-то подарок организовать, — вслух подумал Герман
Лавка артефактов Морова. Иван Владимирович Моров.
— Как видите, Кристина Гордеевна, у меня здесь все готово к началу работы, — произнес я, обернувшись к Большаковой.
Девушка, которой я устроил экскурсию, еще несколько секунд осматривала рабочее место зачарователя. Я видел, что ей хочется попробовать сделать что-нибудь самой, пощупать инструменты, порыться в ингредиентах. Однако свои порывы Кристина Гордеевна держала под контролем.
— Это очень интересно, Иван Владимирович, — с улыбкой произнесла она. — Но почему вы до сих пор не открыли ее?
Я пожал плечами.
— Если честно, у меня банально нет времени заниматься лавкой самостоятельно, — признался я. — Сейчас мы с Венедиктом Кирилловичем работаем над проектом, который по своему влиянию затмит любую частную лавку артефактов. А делать что-то эксклюзивное я могу и не здесь.
— Вы переросли свою идею? — уточнила Большакова.
— Можно и так сказать, — подтвердил я. — Признаться, я не думал, что стану настолько популярным, что меня будут рвать на части все, кто окажется в поле зрения. Но по факту загруженность такая, что я порой забываю, как выглядит мир за пределами моего особняка. А лавка… — я похлопал ладонью по стойке. — Лавка осталась. Может быть, когда я выйду на заслуженную пенсию, и у меня появятся достойные последователи, вернусь сюда и буду делать безделушки для детворы.
Кристина Гордеевна приподняла бровь, и я пояснил:
— Ну, знаете, некоторые старики, например, работают с деревом и делают игрушки, — произнес я. — Кто-то удочки делает, а я буду делать зачарованных медвежат и плавающие без ветра парусники.
Большакова едва сдержала смех, но я был не против. Для того и рассказывал все, чтобы она улыбнулась. Что ни говори, компания веселой девушки всегда приятнее, чем отстраненной и холодной.
— Лучше скатерть-самобранку, — подсказала она.
Я развел руками.
— Увы, шить я не умею, — признался я.
Кристина Гордеевна окинула меня внимательным взглядом, будто оценивала впервые. И с улыбкой проговорила:
— Ну, если мы все еще будем к тому времени хорошими знакомыми, я вас обязательно научу, Иван Владимирович.
На этот раз посмеялись мы уже вдвоем. Предложив спутнице руку, я провел ее обратно на первый этаж. Большакова уже не осматривалась, спокойно следуя за мной. Не знаю, о чем она думала, но я всерьез рассматривал вариант продать оба дома как единый комплекс зданий. С лабораторией
Обстоятельства оказались сильнее. Мне уже нет смысла цепляться за каждый заказ, я могу спокойно перебирать, что делать и кому. А фабрика Солнцева скоро дойдет до того, что будет закрывать все потребности простого населения. Да, это будет не завтра, но ничего сложного в этой задаче на самом деле нет.
Антон Сергеевич уже заключил несколько крупных договоров на поставки наших изделий. Фабрика накапливала продукцию, среди которой имелся десяток простейших артефактов строго мирного назначения.
— Через месяц состоится открытие академии, — заговорила Кристина Гордеевна. — Волнуетесь, Иван Владимирович?
Я пожал плечами.
— Да мне не о чем переживать, — ответил я. — Другое дело — мои студенты. Вот на их месте я бы всерьез опасался за свой рассудок. Все-таки мне предстоит ломать их стройное восприятие реальности. Такое, знаете ли, мягко не проходит.
— Мой дедушка уверен, что ваши методы будут правильными, — с легкой улыбкой произнесла Большакова. — Кстати, я бы хотела попросить вас…
Она замерла на месте, после чего обернулась, задевая меня хвостом своих волос.
— Не могу обещать, что сделаю, но уж точно выслушаю ваш вопрос, — негромко сказал я, вдохнув аромат жасмина, исходящий от прически Кристины Гордеевны.
Раньше вот не замечал, а когда она мазнула своим хвостом, почувствовал.
— Я бы хотела организовать дедушке подарок на юбилей, — произнесла она, чуть отводя взгляд. — Понимаю, что ваши услуги стоят дорого, и просить вас о том, чтобы омолодить моего дедушку просто так, было бы бестактно…
— Но у вас нет денег на то, чтобы оплатить омоложение, — продолжил ее мысль я. — Простите, что влезаю, возможно, не в свое дело, но он разве сам этого хочет?
В том, что Евгений Игоревич, в отличие от внучки, вполне способен оплатить мои услуги, я не сомневался. Однако старик не спешил, хотя времени и поводов поговорить со мной у него было достаточно. А потому и я сейчас не торопился давать обещания помочь.
Что ни говори, а сейчас Кристина Гордеевна просто не имеет права просить меня об одолжении. Одно дело, если бы она транслировала просьбу главы своего рода или действительно могла оплатить мои услуги — тут бы вопроса не стояло. Но вешать на себя долг перед главой чужого рода? Мы ведь не обручены, чтобы такими словами разбрасываться.
И, разумеется, она понимает, насколько ее просьба неуместна. Потому и это стеснение в голосе и на лице.
— Когда я спросила его, он отмахнулся, — опустив голову, призналась Кристина Гордеевна. — Сказал, что сейчас у него есть дела поважнее.
Или он не хотел, чтобы другой крайне одаренный маг проводил над ним свои ритуалы. Дубинины — обеспеченный род, у них полно и своих специалистов. И если я действительно буду учить своих студентов, то через несколько лет возможность омолодиться у Евгения Игоревича все равно появится.