Моролинги
Шрифт:
Вторая волна переселенцев облюбовала две горные области — по одной в Амазонии и в Акрии. Соответственно, и посадочных площадок, пригодных для приема тяжелых межпланетных кораблей, было две: Праздничный Стол в Амазонии, и Ламотанья в Акрии. Большая часть переселенцев жила в Амазонии, правительство Ауры находилось там же, поэтому, услышав, что мы садимся в Ламонтанье, Виттенгер рассвирепел:
— Какого черта! В расписании прямо сказано: посадка на Праздничном Столе. Я требую, чтобы мы садились, где положено!
Я заступился за пилота:
— Инспектор, вы не в расписание смотрели, а в туристический буклет. Там действительно
Виттнегер достал из портмоне билет и убедился, что межпланетный перевозчик обещал только Ауру, не конкретизируя, куда именно он нас доставит.
— Сейчас в горной Амазонии сезон ураганов, — спокойным тоном пояснил пилот. — Садимся, где удобнее. Летели бы тремя неделями раньше — попали бы на Праздничный Стол. По-моему, в путеводителе должно быть сказано, что в этом году сезон ураганов приходится на синхро-июль, — так пилот назвал июль по синхронизированному календарю.
Я спросил:
— Где вы садились десять дней назад?
— В Ламонтанье, последние две недели садимся только там. Да вы не беспокойтесь, до конца сезона ураганов вам забронированы места в гостинице, номера оплачены перевозчиком, поэтому в финансовом смысле вы ничего не потеряете. Наоборот, у вас появится время осмотреть Ламонтанью. А закончатся ураганы — полетите в Амазонию. Если вдруг случится затишье, то желающих тут же перебросим планетолетом на Праздничный Стол, разумеется, за счет фирмы. Мы уважаем своих клиентов.
— Скажите, а сами вы видели когда-нибудь моролингов?
Пилот улыбнулся:
— Нет, не приходилось. Но я никогда не спускался вниз, в долину. Некогда мне. Сядешь, день отдыха и назад — к Терминалу. Скажу вам честно, иные пассажиры ничем не лучше моролингов.
— Это про вас, — шепнул я Виттенгеру.
— Да шли бы вы! — в сердцах бросил инспектор и сам вышел из рубки.
— Ну зачем вы так, — укоризненно посмотрел на меня пилот. — Я не его имел в виду. Я же понимаю, у инспектора такая работа — нервная, должно быть. А моя работа — доставить вас на Ауру в целости и сохранности, вы согласны?
— Более чем.
Виттенгер действительно нервничал: письмо с просьбой об экстрадиции Бенедикта пока оставалось без ответа. Но ничего необычного в этой проволочке я не находил. Из канцелярии губернатора письмо ушло в день нашего отлета, следовательно, оно обогнало нас на неделю. Я даже не был уверен, что его прочитали. На сонном Фаоне официальные письма по месяцу висят в канцелярии, прежде чем соответствующий чиновник удосужится известить отправителя хотя бы о получении. На Ауре, вероятно, дела обстоят не лучше.
Я достал снимок Бенедикта.
— Вот этого пассажира случайно не помните?
— Ну, так я о нем и говорил — хуже моролинга. Значит, вы его имели в виду, когда спрашивали, где я садился десять дней назад?
Я кивнул.
— Чем он вам не понравился?
— Как обычно, мы предупредили пассажиров, что будем садиться в Ламонтанье. Никто не возражал, поскольку все были к этому готовы. На последнем витке перед посадкой диспетчер сообщает, что ураган временно утих и что есть разрешение на посадку на Праздничном Столе. Я объявил об этом пассажирам, они, опять-таки, не возражали. Я уже начал входить в посадочный коридор, как этот тип врывается в рубку и требует, чтобы мы садились,
Пилот вздохнул тяжким вздохом профессионала, сознающего всю полноту выпавшей на его долю ответственности.
Я показал ему снимок Шишки, сделанный в полиции сразу после ее ареста. Очень неудачный снимок: Шишка закатила глаза и достала до носа кончиком языка, уши смазались — должно быть, она ими шевелила.
— Ну и рожа! — сказал пилот. — Нет, такую рожу я бы запомнил.
Виттенгера я нашел глазеющим во фронтальный экран, расположенный над входом в рубку. Перекрестие экрана напоминало прицел тяжелого импульсного «Панцерфауста» (такие излучатели стоят на вооружении у полицейского спецназа). Сейчас наш корабль метил в край ауранской атмосферы. Пушистый белый сектор занимал правый нижний угол экрана. Ближе к левому верхнему углу экран сначала синел, потом чернел, на границе черного и синего виднелась маленькая красноватая планетка — один из двух спутников Ауры.
— Из Центрального с нами улетало сто пятьдесят человек. Осталось трое: ты, я и Вейлинг, — вслух размышлял Виттенгер. — Согласен?
Я сказал, что согласен. Он продолжил:
— При первой же возможности полечу в Амазонию, Бенедикт наверняка уже там.
— С чего вы взяли?
— Там легче затеряться. Ламонтанья безлюдна, здесь только турбазы, энергостанции и, по-моему, какие-то научно-исследовательские станции. Спрятаться трудно.
Я не стал возражать раньше времени.
Пилот попросил всех пассажиров занять места в каютах, перевести ложементы в режим взлета-посадки и принять у кого что есть от перегрузок.
Выполнив все рекомендации, я наблюдал, как в иллюминаторе зреют оранжевые язычки пламени — устаревшая керамическая обшивка насмерть стояла против плотной ауранской атмосферы. Им после каждого рейса приходиться менять панцирь, размышлял я, чувствуя, как тело наливается свинцом.
Шеф предоставил мне некую свободу действий. Мое задание звучало так: встретиться с Рундом, поймать и допросить Бенедикта раньше, чем это сделает Виттенгер, проследить за Брубером и Цансом, найти Евклида, Счастливчика и убийцу Корно. Свобода действий сводилась к тому, что я сам решал, с кого начать. Опасаясь отстать от Виттенгера, я решил начать с Бенедикта.
На мгновение перегрузки исчезли, затем последовал удар в «же», этак, семь, корабль присел и выпрямился.
Иллюминатор покрывала копоть, или тут такое небо — один в один, как над Фаон-Полисом. Я ожидал, что рядом с посадочным диском из-под земли появятся телескопические тубы и присосутся к входным люкам. Пассажиры, не выходя на улицу, смогут проехать по движущейся дорожке прямиком в здание космопорта — так происходит на всех цивилизованных планетах. Лично я предпочитаю привыкать к новой планете сидя в хорошо изолированном помещении. На Оркус у меня, к примеру, аллергия — в прямом медицинском смысле, отнюдь не в психологическом.