Моргейн

Черри Кэролайн Дженис

Вейни пожал плечами. Было холодно, и поэтому он вернулся к камину и встал там, обхватив себя руками, чтобы согреться.

— Видимо, от избытка простодушия, — ответил он. — Я воспользовался приютом там, где никак не должен был этого делать, и слишком поздно понял, что женщина тоже может иметь все необходимые права, как и лорд-правитель. Ее предъявление прав на меня полностью соответствовало Закону.

— И ты спишь с ней?

Он взглянул на брата, едва не впадая в шок.

— Илин и лио, подобная ей? Нет, я не занимаю такого положения.

Нет.

— Но она так красива. И она наверняка кваджлин. Мне не хочется, чтобы она оставалась под крышей нашего замка. Она не может предъявить здесь никакие права, а я не намерен предоставлять их ей.

— Но ей и не нужны никакие права именно здесь, — сказал Вейни. — Ты только отпусти нас, чтобы мы могли продолжить наш путь.

— А в чем состоит твоя служба? Что именно она потребовала от тебя по Закону?

— Я не думаю, что могу сказать тебе это по своей воле. Но уверяю тебя, что это никак не связано с землей Моридж. Мы завернули сюда только потому, что подверглись нападению людей из Хеймура.

— И если все будет так, как ты говоришь, то она отправится… куда?

— Во всяком случае, она как можно скорее уедет из твоей земли. — Он взглянул в лицо брата, отбросив все высокомерие и надменность: Эридж, по его убеждению, должен следовать чувству мести, даже несмотря на гостеприимство, которое он им оказал. — Я клянусь тебе в этом, Эридж, и я, находясь здесь, не имею ничего против тебя. Если ты отпустишь нас, я обещаю, что за всю мою жизнь от меня не будет никакого вреда этой земле.

— Что тебе нужно от меня? Какой помощи ты просишь?

— Только чтобы нам вернули наши вещи и дали, если можно, продуктов в дорогу, поскольку наши запасы почти кончились. Мы уедем тут же, как только она сможет сесть на лошадь.

Эридж вновь уставился на огонь, при этом немного скосив глаза, но потом все-таки перевел хмурый взгляд на Вейни.

— Но в этой благотворительности есть одна загвоздка.

— Какая?

— Ты. Ты сам. — И лишь только Вейни успел взглянуть на него, последовало жесткое разъяснение: — Я отпущу ее, — сказал Эридж, — с продуктами, с лошадьми, со всем ее багажом, и она сможет ехать куда хочет. Но тебя я отпускать не собираюсь. Вот в этом и состоит мое условие.

«Договорись с ними об убежище для нас, приказала она ему еще до того, как потеряла сознание. На каких угодно условиях, илин». Он знал, что это не делало ей чести, отказываться от него, но, с другой стороны, он знал, что сама Моргейн испытывала постоянную неотвратимость судьбы, для которой, казалось, она только и жила. Это было в ее стремлении добраться до Хеймура, и она была готова, по ее собственным словам, отдать и его жизнь, если бы это помогло ей переступить через неприступные границы.

— Когда я закончу свою службу у нее, — он сделал еще одну попытку, — я обещаю тебе, что сам вернусь в Моридж.

— Нет, — возразил Эридж.

— Тогда, — сказал он наконец, — заключая подобную сделку, ты должен поклясться мне,

что она выйдет отсюда со всем, что было у нас, с лошадьми и с оружием, и с запасом продуктов, и чтобы ее проводили до любой из границ, какую она выберет.

— А что в отношении тебя? — спросил Эридж. — Ведь если я гарантирую ей это, то означает ли это, что никогда не получу никаких бедствий ни с твоей, ни с ее стороны?

— Никаких, — подтвердил Вейни. И тогда Эридж произнес все, что входило в его обещание и поклялся, что выполнит его. Подобную клятву должен был выполнить человек, даже будучи наполовину маай.

И с этим Эридж ушел. Вейни же опустился на колени около камина и подбросил дров в ослабевшее было пламя, пока огонь не разгорелся с новой силой. В комнате было тихо. Он огляделся по сторонам, и его взгляд везде натыкался на вещи Кандриса. Он никогда не придерживался того мнения, что воспоминания о смерти должны царить вокруг живущих, хотя сам находился на службе у человека, который по всем данным должен был бы умереть сотню лет назад. Но относительно этой комнаты он мог сказать, что здесь чувствовался определенный страх, или грех, или какие-то необъяснимые силы духа Кандриса, из-за чего здесь не ощущалось уюта.

Неожиданно он услышал какие-то звуки и движение, доносившиеся со двора. Он подошел к щели в ставнях окна и взглянул через нее. Первое, что он увидел, были уже оседланные Черный и Сиптах, вокруг которых суетились люди.

Затем в сопровождении еще двоих появилась Моргейн и с помощью присутствующих забралась в седло. Она с трудом держалась в нем, еле-еле перебирая в руках поводья.

Гнев начал охватывать все его существо, когда он увидел, в каком состоянии ее выпроваживают из замка. Эридж, видимо, рассчитывал, что она умрет по дороге.

Тогда Вейни с трудом просунул плечо через открывающуюся узкую часть окна и закричал, обращаясь к ней:

— Лио! — Его голос терялся, относимый ветром. Но она все же взглянула вверх и долго шарила глазами вдоль высоких стен. — Лио!

Тогда она подняла руку в знак того, что увидела его. Она повернулась к окружавшим ее, и по ее облику он понял, что она выражала им свое возмущение, получая в ответ лишь выражение молчаливого замешательства. Постепенно почти все отошли от нее, кроме тех, кто должен был следить за лошадьми.

В этот момент его охватил неподдельный страх за нее. Ему показалось, что она готова взяться за оружие и быть убитой, не зная существа происходящего.

— Таковы условия договора об убежище, — прокричал он вниз. — Ты получила свободу в обмен на меня, но прошу тебя, не верь ему, лио!

Теперь, как ему показалось, она поняла. Резко развернув Сиптаха, она пришпорила его, направляя его иноходью прямо к воротам, так что Вейни даже испугался, как бы она не упала на повороте. Черный конь Лилла пронесся за ними следом. Его повод был привязан к седлу Сиптаха, а на его седле он заметил багаж. Свой собственный.