Моргейн
Шрифт:
Ворота-переход. Ворота перенесли их сюда, целыми и невредимыми, только пыль и грязь выбелили черную броню Моргейн и превратили ее лицо в белую фарфоровую маску.
Бог в Небесах, подумал Вейни, вспомнив падение и кровь во рту; но, мелькнула мысль, он может быть проклят уже за то, что благодарит Небеса за подарок кел.
Этого он не знал. Он знал только то, что может стоять, что Моргейн вытянула к нему руку и обняла его, держа драконий меч в другой, а он никак не мог бросить покореженный эрхендимский
Она крепко держала его. Так крепко, как если бы он тонул, и тут он вспомнил о врагах. Вейни быстро оглядел все вокруг и пробежался взглядом между камнями, которые пятью концентрическими кругами стояли между ними и стенами; потом посмотрел вверх, на края сложенных из массивных камней стен и на безоблачное небо.
Никого, никого кроме Чи, Ранина и Хесиена, сидевших на истощенных лошадях, головы которых свисали почти до земли. Судя по виду эти сильные воины вряд ли могли слезть на землю без посторонней помощи.
Но они сами — и белая лошадь и серый жеребец…
— Колдовство, — прошептал Вейни, не доверяя ничему, а главное своей памяти, которая настаивала, что должны быть боль и сломанные ребра, а не эта неестественная сила и восстановившееся тело, которое слишком крепко сжимали повязки. Он задрожал, хотел остановится и не смог: голова, руки и ноги дрожали как в лихорадке. — Матерь Божья, это — ты не можешь сказать мне, как…
Она протерла уголки его рта своими дрожащими пальчиками, оттирая кровь и грязь. Хлынули слезы, оставляя дорожки на грязной маске ее лица. Она крепко сжала губы и, продолжая держать его рукой, медленно осмотрела все вокруг, пытаясь найти того, кто забросил их сюда.
Потом обратилась к Чи, гневно. — Что это такое? Так Скаррин обычно встречает своих гостей? Или ты не позаботился рассказать нам об этом?
— Я — я не знаю. — Было видно, что Чи поражен и совершенно сбит с толку. — Нет. Нет — такого не было никогда.
И страх — в умных глазах Чи, в спокойных Ранина и холодных Хесиена. Они испугались их обоих, испугались Сиптаха и Эрхин, которые могли скакать, а их лошади нет, испугались даже исцеления, которое совершили ворота.
— Никто из нас, — слабым голосом сказал Ранин, — никогда не встречался с таким и не знал, что это вообще возможно…
— Скаррин! — яростный крик Моргейн отразился от стен и умчался в небо.
— Он пощадил нас, — сказал Вейни. — Лио, он пощадилнас.
Она повернула к нему голову — на него смотрело не милое, любимое лицо, но непроницаемая маска кел, белая и пыльная, смоченная слезами любви и отчаяния. — Не верю.
На одной стороне Чи и его товарищи, которые знали, что такое не должно было случиться с воротами, по всем законам не должно
С другой стороны Моргейн…
Я знаю то, что они не знают. Называй это наследством моего отца. И если они узнают эту тайну, Вейни, они узнают и другие, которые я никому не расскажу, которые даже не записаны на мече — и которые я не разрешу никому знать и остаться в живых…
Она прицепила Подменышк поясу, прошла несколько шагов, подняла с земли его шлем и бросила ему. Он схватил его на лету. Ветер взъерошил волосы, по-прежнему обстриженные. Броня была в пыли, грязи и крови. Почему так, почему он выздоровел, почему произошло все это — он не понимал.
И не надеялся когда-нибудь понять. Даже не хотел. Вейни надел шлем, повесил лук на плечо, и пошел вслед за ней к лошадям.
И тут она остановилась. Потому что с этого угла они увидели то, что раньше заслоняли стоячие камни — ворота, открытые ворота.
ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
В окруженном высокими стенами дворе было тихо, только звуки их шагов и негромкое фырканье лошадей. И не было ничего над ними, только пустое синее небо.
И открытые ворота, среди стоячих камней.
Моргейн, взяв поводья Сиптаха, молча глядела на них. Вейни, последовав ее примеру, взял поводья изнеможенной Эрхин, а Чи со своими товарищами подошли к ним, ведя своих усталых жеребцов, железные подковы медленно цокали по камню.
— Путь наружу, — сказала Моргейн. — Единственный, который наш хозяин предлагает нам. Кто-нибудь имеет понятие, где мы находимся?
— Ненейн, — тихо сказал Хесиен. — Я почти уверен. Крепость, неприступная. Но никто не видел ее изнутри, за исключением личных стражников Сюзерена. А они редко приходят в город.
— А где Великие Ворота?
Хесиен поглядел вокруг, на небо, на стены, и указал направо от открытых ворот в стене. — Там, мне кажется. Ворота близко — очень близко от Ненейна, на гребне того же холма. Это ваше оружие — я бы долго думал, прежде чем использовать его здесь.
Моргейн какое-то время молчала, глядя на Хесиена. На лице высокого кел-лорда появилось выражение тревоги.
— Ты с кем? — спросила она.
— Только не с Ненейном, — слабым голосом ответил Хесиен. — Меня изгнали. Скаррину не понравились мои стихи.
— Уверяю вас, миледи, никому из нас здесь не будут рады, — добавил Чи. — Нас не ждет ничего хорошего.
Во всех троих не осталось и капли высокомерия. Казалось, что они потеряли всю свою силу и мужество, которое помогало им выжить в любой ситуации, их истощенные лица вытянулись, щеки впали, вокруг глаз появились красные ободки, одежда покрылась густым слоем пыли, который лежал и на истощенных лошадях. Они не спрашивали, что случилось, или почему — они вообще не осмеливались что-нибудь спросить.