Морфы
Шрифт:
Теперь я сама ухватилась обеими руками за сновидца и завизжала. Не горжусь этим, но в тот момент мне показалось, будто я слышала, что громкие звуки пугают хищников. Не знаю, что там с хищниками, но своего вынужденного соседа я напугала до нервного тика. Я бы с удовольствием еще посмотрела, как у него дергается глаз, если бы высокие травы в этот момент не раздвинулись, и на наш пятачок поляны не выползла огромная змея.
Похоже, именно о ней и говорил незнакомец-сновидец. Мелькнула подлая мыслишка, что если у него тут и так есть эта красавица, то непонятно, зачем ему
Змея была не просто огромна, она была толста как бочка и невероятно безобразна. Её большие глаза были прикрыты пленкой, а из открытой пасти торчали кривые острые клыки. Мне понадобилось всего пару секунд, чтобы понять, что сейчас нас будут есть. Или сначала душить, или прямо так живьем. Увлечение каналом про жизнь диких животных не прошло для меня даром, и сейчас я со всей ясностью представила, что нас ждет. Наверное, надо было попытаться сбежать, но я не могла. С трудом сдерживая тошноту — образное мышление мне сейчас скорее мешало, чем помогало, я на подгибающихся ногах шагнула к чудовищу.
– Нет!
– отчаянно завопил сновидец, как будто собиралась закрыть его от змеи или еще что-то такое же глупое. На деле же я просто отодвинулась от него туда, где еще было место. Двоих змея сразу бы не проглотила, но я не хотела даже знать, что она может сделать в таком случае. Была еще одна идея, глупая, но не хуже давешнего визга.
«Пусть ты будешь вроде василиска, - твердо глядя на змею, внушала я ей мысль.
– Не душить и не глотать. Окаменить и всё. Это же сон, будь василиском».
Наверное, стоило внушить, что она маленький и безобидный ужик — успела подумать я, когда руки и ноги перестали слушаться. А потом я умерла.
В ушах некоторое время еще звучал дикий вопль сновидца. Кажется, он даже кричал что-то вроде «Я люблю тебя!». Не везет мне с этим — вечно признаются в любви какие-то незнакомые и просто чужие люди. Еще мгновение спустя исчезло и это. Не стало ничего, я окончательно умерла. Это было странно. Словно какая-то моя частичка продолжала существовать ровно для того, чтобы напоминать мне, что меня больше нет. Невероятно странно и утомительно.
Правда, долго я так пролежать в бесконечном ничего не сумела, какой-то настырный звук становился всё сильнее и сильнее, и игнорировать его я уже не могла. Оказалось достаточно сосредоточиться, как звук превратился в слова.
– Ольга, прекращайте придуриваться, вы уже не в том сне и не окаменевшая, - я обнаружила, что мои глаза видят, и не просто видят, а в упор смотрят на склонившегося надо мной Черного рыцаря. Кошмарыч поджал губы, обнаружив, что я на него смотрю.
– Имейте совесть, вы и так всех перепугали, - продолжил он, и я поняла, что тело меня слушается, и я вполне могу опустить руки вдоль тела и вообще сесть. Что я сделала.
Снизу вверх я оглядела окружающих меня людей. Это были и мои одногруппники — с испуганными лицами, на глазах Джейн даже выступили слезы, и посасывающая старинную трубку сама полукошка Картина Георгиевна, и
– Я думаю, вы специально такие фокусы отмачиваете, Ольга, чтобы я от вас отказался, - заявил Кошмарыч с мрачным видом, вытирая лоб платком. Если бы я не знала, что не являюсь его ученицей и, значит, отказаться он от меня не может, или же меньше следила за его мимикой, я бы приняла его слова за чистую монету. Но только Кошмарыч снова изволил шутить. Не иначе как от облегчения. Интересно, чем это я его так напугала?
– Я бы тоже поработала с девочкой, - хищно улыбнулась Гиена.
– У неё есть талант по моей части. Превратить гигантскую анаконду в волшебное существо одним желанием — это талант. Талантище! У нас как раз на василисков большой спрос, а никто из студентов с ноля создать не может. И в голову не приходило создать сначала просто жуткую тварь, а потом уже...
– Ги, успокойтесь, вы уже забрали себе василиска из этого сна, вам хватит, - жестко прервал её Кошмарыч.
– А Ольге нужно заниматься с Кощеем. Если уж она начала с первого же индивидуального сна умирать, лучше научиться нормально это делать.
– Технически это её третий сон, - вставила Картина, доставая изо рта трубку и разглядывая её прежде, чем сунуть обратно.
– Технически!
– фыркнул Кошмарыч.
– Не сходи с ума. Ты еще скажи, что учитывалось бы только, если бы она в первом сне подавилась кексом и умерла на глазах обалдевшей подружки.
– А я не возражаю, - снова вытащила трубку Картина и уставилась в упор на меня своими кошачьими глазами.
– Кощей так Кощей.
И больше ни слова не сказала, признавая за Кошмарычем право вести меня, куда ему вздумается. Предательница. Не то, чтобы она мне была что-то должна, но нельзя же вот так с первокурсниками! Даже Гиена Огненная отступила, хотя смотрела на меня так жадно, словно хотела сама превратиться в змею и проглотить. Я даже нечаянно ухватилась за рукав Кошмарыча, и пальцы уже знакомо скользнули по гладким значкам.
Кошмарыч обернулся и долгим нечитаемым взглядом окинул меня, после чего вышел из аудитории, и мне пришлось последовать за ним под соболезнующими взглядами одногруппников.
Вообще всем известно, что преподаватели предпочитают не тратить время на переходы между аудиториями, да они даже ведут разом несколько лекций, о чем тут говорить! Но Кошмарыч отличался от всех, он иногда попадался студентам в коридоре, и, я так думаю, делал это больше для собственной забавы — несмотря на совершенно обычное и даже приятное лицо, его многие боялись просто до одури.
Но сейчас еще не было перерыва, и в коридоре мы были только вдвоем. Не самая успокаивающая ситуация, но после окаменения мне уже море было по колено, и я покорно брела за преподавателем, пытаясь вообразить, каким окажется этот неизвестный Кощей и за что его так прозвали. Может, только по внешности - я попыталась сначала обмозговать более оптимистичный вариант. Перед глазами мысленно пролетали варианты — от невероятно костлявого мужчины с впавшими глазами и до старичка. Тоже очень худого.