Море соблазна

Дорсей Кристина

– Я, кажется, задал вам вопрос, мэм.

Фелисити вздрогнула. Из четырех военных этот лейтенант, кажется, более или менее был похож на приличного человека, и девушка решила иметь дело только с ним, игнорируя остальных.

– Нет, вы ошиблись. Я не миссис Эвелин Блэкстоун, я Фелисити…

– А где же она? – Голос молодого офицера выдавал напряжение, но, несмотря на невежливость, отнюдь не злобу.

– Миссис Блэкстоун в данное время здесь нет, – улыбнулась Фелисити, заставляя себя продолжить кокетство

даже после того, как заметила, что ее чары никак не действуют на сурового лейтенанта. Тем временем вперед выступил дюжий сержант, озабоченно поглаживающий длинную запущенную бороду.

– Не кажется ли вам, что нашу беседу можно будет продолжить в гостиной? – Слова девушки были адресованы лейтенанту, но первым на них ответил наглый сержант.

– Эй, лейтенант, берегитесь! Эта красотка съест вас с потрохами!

– Довольно, сержант Пуле. Возьмите людей и обыщите помещение.

– Обыскивать дом? Но ведь я уже сказала вам… – Протест Фелисити был заглушён уверенными командами сержанта и топотом солдатских ботинок по мрамору холла.

Вкладывая пистолет обратно в кобуру, лейтенант повернулся к девушке.

– Только после вас, – хмыкнул он, махнув рукой в сторону гостиной.

Фелисити не оставалось ничего другого, как последовать его безукоризненному приглашению, и она нерешительно двинулась в указанную комнату, как ее остановил грохот, послышавшийся откуда-то из глубин дома. За грохотом последовал отчаянный визг.

– Что делают ваши солдаты?! – Девушка обернулась на шум, но была тут же схвачена за руку неумолимым лейтенантом.

– Причинять ущерб нам нет никакой нужды. По крайней мере, до тех пор, пока вы с нами сотрудничаете.

– Сотрудничаю?! – Все попытки Фелисити вырвать руку привели к тому, что железная хватка капитана сделалась еще сильнее.

– Мы – отделение фуражиров из Хилтон-Хед, и вам, Южанам, давно бы уже пора понять, что вы находитесь на оккупированной федеральными войсками территории и прекратить…

– Но я не южанка! – Карие глаза лейтенанта недоверчиво сощурились, но Фелисити в упоении продолжала: – Я из Нью-Йорка! Меня зовут Фелисити Уэнтворт, и я… – Девушка осеклась, увидев, как солдаты насильно тащат по лестнице Люси и Эзру с его неразлучным петухом. – Что вы делаете с детьми?!

– Мы нашли эту контрабанду наверху, лейтенант. Еще одна больная валяется там же в кровати.

– Это никакая не контрабанда! – Фелисити удалось вытащить руку, и она бросилась к малышке, подняв ее на руки. – Это мои подопечные, и я не позволю над ними издеваться!

– У красотки кудри под стать темпераменту! – загоготал сержант. – Я таких баб уважаю! – И, толкая впереди себя недовольную Хатти, направился к выходу из дома.

– Ступайте на улицу, и один, да посмотрите, сколько еще можно собрать людей, – остановил его лейтенант. – А этих оставьте здесь.

–

Для чего вы намерены собрать людей? – шагнула к офицеру Фелисити. – И, вообще, я должна знать, что здесь происходит, в конце концов!

– В библиотеке на столе обнаружен револьвер. Он конфискован. – Один из солдат внес в холл и отдал лейтенанту то самое оружие, что Дивон оставил Фелисити.

– Ваш? – поинтересовался лейтенант, бегло осмотрев револьвер.

– Нет… То есть не совсем. Оружие принадлежит владельцу… Впрочем, неважно, кому именно оно принадлежит. Человека этого здесь нет, а в роли хозяйки выступаю я. Так что извольте рассказать мне, что происходит в доме.

– Я уже говорил вам, мисс…

– Уэнтворт.

– Мисс Уэнтворт. Мы фуражиры, командированные на сбор продуктов питания для армии, а также для того, чтобы найти подходящих людей для работы на верфи Хилтон-Хед.

– Что ж, в таком случае могу вам ответить следующее: ни провианта для армии, ни людей для работы на верфи вы здесь не найдете. А, кроме того… – голос Фелисити неожиданно сник, когда она заметила, что лейтенант ее вовсе не слушает, а решительным шагом направляется к главному выходу.

– Думаю, вы несколько дезинформированы насчет положения дел в Ройял-Оук, – бросил он на ходу, указывая рукой на первый двор, гудящий, как улей. На хрустящем ракушечнике подъездной дороги выстроилось несколько повозок, и солдаты, топча разросшиеся цветы, пытались выровнять их в единую линию. Другие таскали на плечах дерюжные мешки, передавая их по цепочке.

– Этот рис мы обнаружили под полом коптильни! – доложил сержант и сплюнул себе под ноги тягучую, коричневую от табака слюну. – Эти мятежники вовсе не такие хитрые, как мнят о себе.

С другой стороны двора солдаты тычками гнали группу человек в десять, среди которых был и Эб.

– Этого нельзя, нельзя делать, – прошептала Фелисити, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Это неправильно.

Однако ее суждение о неправильности поведения федеральных войск никоим образом не помешало последним вторично разграбить поместье. Они тащили гардины с окон и картины со стен, набросившись на две еще сохранившиеся внизу комнаты. По всему дому стоял хруст разбиваемого китайского фарфора.

Фелисити оставалось лишь молча наблюдать за всем этим варварством, ее постепенно начало мутить. На руках у нее сидела малышка, а старшие испуганно прижимались к юбке. Наконец лейтенант смилостивился и позволил ей положить куда-нибудь больного ребенка, но прекратить разбой в доме решительно отказался. Он не стал слушать девушку даже тогда, когда она указала ему на оттопырившиеся от серебра карманы его солдат.

Неожиданно сверху донесся ликующий вопль, и Фелисити с ужасом увидела, что какой-то солдат спускается вниз сжимая в руках ее саквояж.