Море огня
Шрифт:
Девушка прикусила нижнюю губу. Провести еще два месяца в душной и тесной каюте не так тяжело, как видеть, что твой отец отказывается от тебя. Именно так она себя чувствовала, видя, как он стоит и просто смотрит на нее. Быть может, дедушка был не прав тогда, много лет назад, когда отвечал на ее вопросы о причинах отъезда Генри? Он сказал тогда:
— Твой отец любит тебя, но он не мог остаться в Англии и в то же время был уверен, что Каролина не лучшее место для маленького ребенка. Особенно, когда твоя мать
Миранда поверила ему от всей души, ведь ей так хотелось, чтобы это было правдой. Проходили годы, отец почти никогда не писал, она обвиняла в этом те ужасные условия, в которых он оказался. В конце концов, дедушка же сказал ей, что отец любит ее. Но теперь она стояла на совершенно чужой земле. Ее единственный друг здесь — испанец, вряд ли ему окажут лучший прием. Миранда вспомнила теперь, как далек был дедушка от реальной жизни, он был не способен разобраться в человеческих чувствах. Его это совсем не занимало. Он вечно корпел над каким-нибудь очередным научным опытом.
Но тут могучие руки обняли Миранду, отец крепко прижал ее к своей груди.
— Никогда не думал, что увижу тебя снова, — шепнул он ей на ухо. — Как ты похожа на свою мать.
Столь же неожиданно как и обняли, ее поставили на место, обратно на пыльную дорогу. Отец улыбался ей, она тоже улыбалась в ответ, на сердце стало так легко, как когда-то, когда дедушка был жив.
— Идем, нам надо добраться домой, сесть и поговорить. Тебе не следует находиться так долго на солнце.
Генри обнял ее за плечи и повел с пристани.
— Подожди минуточку. Мои вещи и… — Миранда повернулась к своей коляске.
— Амос о них позаботится.
— Но там что-нибудь разобьется!
— Не беспокойся. Я еще не такой дикарь, чтобы забыть, как вы, женщины, любите свои безделушки. Миранда даже остановилась от возмущения.
— Никакие это не безделушки. Я привезла с собой микроскоп, и, хотя он очень хрупкий, я уберегла его от волн и пиратов.
— Пиратов?!
— Да, пиратов! — Миранда просияла, увидев, как беспокоится за нее отец. Но она не хотела ненужных страхов. — Они отвратительные создания, но тебе не о чем волноваться. Они не тронули мой микроскоп.
Генри потряс немного головой, пытаясь упорядочить мысли. Он совершенно не понял, о чем она говорит, кроме того, что она рисковала жизнью, чтобы добраться до него.
— С тобой все в порядке? Пираты тебя не тронули?
— Нет… ну, один из них… уронил меня, если так можно выразиться, но мы прогнали его.
— Мы?
— О, как я могла забыть!
Миранда немедленно повернулась и побежала обратно, к дону Луису. Схватив его за руку, она потянула его к отцу.
— Я так была взбудоражена нашей встречей, что… — Миранда широко развела руками. — Вот человек, который помог мне избавиться от чудовищной опасности, спас меня от пирата. Отец, это —
Миранда повернулась к испанцу и представила ему своего отца на его родном языке. Когда она оглянулась на отца, то увидела, что доброжелательная улыбка растаяла, а глаза, минуту назад излучавшие радость, были холодны как лед.
— Он — испанец!
Оглянувшись вокруг, девушка увидела, что тон отца и то, что он сказал, привлекло внимание окружающих, и они даже подошли поближе. Миранда тогда сделала шаг назад, к дону Луису, взяла его за рукав и сказала:
— Дон Луис — мой друг.
— Миранда, здесь, в Каролине, от испанцев нам одни неприятности. Я не понимаю…
— Уверяю тебя, что дон Луис не собирается причинять неприятности ни тебе, ни Каролине.
— Да, но…
— Он — мой друг, папа. Он был другом дедушки. И сопровождал меня сюда. Защитил меня от пирата.
Генри застыл на минуту, затем, пожав плечами, поклонился гостю.
— Ну хорошо, надеюсь, Джек об этом не узнает. Генри всегда быстро ориентировался в обстановке, он знал, когда он побеждает, а когда проигрывает. И он сразу понял, что ошибся, когда дочь спросила его:
—Что ты хочешь сказать? Кто такой Джек?
— Неважно, — Генри снова взял руки дочери в свои, — твоему другу в моем доме окажут наилучший прием.
— Спасибо, папа, — Миранда осторожно перевела приветствие своего отца дону Луису, умолчав обо всем том, что могло задеть гордость ее друга.
Дон Луис пробыл в Чарлз-Тауне недолго. Через неделю судно было разгружено и в свою очередь наполнено рисом. Дон Луис хотел как можно скорее попасть в Сан-Августин. Он хотел продолжить свои наблюдения над Юпитером, теперь уже в Новом Свете, и сравнить их с теми, которые он сделал в Мадриде.
К тому времени когда дон Луис уезжал, Миранда уже не могла и припомнить, почему она сомневалась в любви отца.
Генри все делал для своей дочери. Ее комната наверху его дома на Трэдд-стрит была великолепно обставлена. Он принес ей со своего склада легкие шелка и прекрасное белье, заказал дочери, хотя она и протестовала, новый гардероб, более подходящий для жаркого климата. Генри также щедро уделял ей свое время. Он и Миранда часами сидели на веранде, наслаждаясь прохладным бризом, и беседовали.
— Нам надо все наверстать, — говорил Генри, — ты должна мне все рассказать о твоей жизни в Англии.
И она рассказывала. Он слушал внимательно, хотя Миранда подозревала, что он не все понимает из ее речей. Но тем не менее она подробно говорила ему о тех опытах, которые они проводили вместе с дедушкой. Однажды Генри откинулся на стуле и, скрестив руки на животе, задал наконец вопрос, долго его терзавший.
— Ну а как же общество? Твой дедушка был графом. Он представил тебя ко двору?