Море Мечей

Сальваторе Роберт Энтони

— Когда завершим дело, надо будет вместе отправиться в Глубоководье, — сказал дроу. — Здорово будет послушать, как Кэлси заговорит с дедушкой.

— Она уже говорит?

— Пока нет, — засмеялся Дзирт. — Но это время не за горами.

Бренор довольно безразлично кивнул.

— У нее прекрасная мать, — помолчав, продолжал темный эльф. — А уж характер отца мы знаем. Кэлси станет отличной девчонкой.

—Кэлси, — пробормотал Бренор и одним махом осушил добрых полкружки. — Какое-то дурацкое имя.

— Эльфийское, — пояснил Дзирт. — У

него два значения, и оба, по-моему, хороши. «Кэль» — значит «нет», так что можно перевести как «не сын», то есть дочка. Но если переводить все слово, получится «из мрачного города». На мой взгляд, в точку, учитывая, каким образом ребенок достался Вульфгару. Бренор фыркнул и осушил кружку.

— А я думал, тебе это будет интересно, — все же заметил дроу, — Ведь ты лучше других знаешь, какая радость принять сироту и полюбить как собственное дитя.

— Пф!

— А скоро, я думаю, Вульфгар подарит тебе кровных внуков, — сказал Дзирт, подталкивая Бренору новую кружку.

— Внуков? — ворчливо переспросил дворф и повернулся, чтобы посмотреть Дзирту прямо в глаза. — Ты что же, считаешь Вульфгара моим сыном?

— Само собой.

— Да ну? Неужели ты думаешь, что какая-то парочка лет заставила меня забыть, как он обошелся с Кэтти-бри? — Дворф снова фыркнул, скривился, по вернулся к стойке, держа кружку обеими руками, и пробурчал: — Может, я ищу его лишь затем, чтобы накостылять за то, как он обошелся с моей девочкой.

— Я видел, что ты искренне тревожишься за Вульфгара, — возразил Дзирт. — Хочешь ты это признать или нет, но ты его простил. И я тоже, — быстро добавил он, когда дворф повернулся к нему, угрожающе прищурившись. — И Кэтти-бри. Вульфгар плутал во тьме, но сейчас, похоже, снова выбирается к свету.

Лицо Бренора слегка смягчилось, и на этот раз он фыркнул не так презрительно.

— Кэлси тебе понравится, — со смехом сказал Дзирт. — И Делли Керти тоже.

— Кэлси, — повторил дворф, прислушиваясь к звучанию имени. Он поглядел на дроу и упрямо тряхнул головой, стараясь показать, что остался при своем мнении. Правда, у него это плохо получилось.

— Что ж, значит, у меня теперь есть внучка, ребенок сына, который мне не сын, а она в свою очередь ему тоже не дочка, — подытожил Бренор, когда они с Дзиртом немного помолчали и каждый отпил из своей кружки. — Наверное, пора бы уж и одному из нас выяснить, что за радость плодить отпрысков!

— Может, Бренор когда-нибудь зачнет ребенка? — спросил Дзирт. — Своего, дворфа?

Бренор обернулся, вытаращив на него глаза, по том призадумался и пожал плечами.

— Попробовать можно, — согласился он и ссутулился над своей кружкой, при этом его лицо стало серьезным и немного грустным, как заметил Дзирт. — Я ведь уж не молод, понимаешь, эльф? Столько веков прошло, я помню времена, когда родители прадедов Кэтти-бри и Вульфгара еще не появились на свет. Я чувствую старость, костями чувствую.

— Да уж конечно, столетия долбить камень, еще не то почувствуешь, — заметил Дзирт, но дворф был

в таком настроении, что никак не отреагировал на шутливый тон.

— Я помню, как моя девочка росла и мальчик тоже, а теперь у него самого маленькая… — Его голос дрогнул, он вздохнул, осушил свою кружку и обернулся к Дзирту: — И эта малышка вырастет, состарится и умрет, а я все буду жить, и кости будут болеть по-прежнему.

Дзирт хорошо понимал Бренора, поскольку ему то же был отмерен немалый век. Когда эльфы или дворфы сходились с существами, живущими гораздо меньше, — людьми, хафлингами и гномами, — им приходи лось мириться с тем, что они обречены пережить своих друзей. Дзирт знал, что это одна из причин, почему дворфы и эльфы живут так обособленно, хотя часто и не признаются в этом, — так они защищают себя от душевных страданий.

— Понял, почему нам надо держаться своих сородичей, а, эльф? — проговорил Бренор, бросив хитрый косой взгляд на друга.

Дзирт в свою очередь недоуменно поглядел на него. Что это, дворф намекает ему держаться подальше от Кэтти-бри? Вот уж неожиданность! Дроу от кинулся на спинку стула, пристально глядя на Бренора. Может, благодаря разговору с этим дворфским чурбаном он наконец открыто признается в своих чувствах? Или Бренор прав, а сам он — глупец?

Дзирт довольно долго молчал, приводя в порядок мысли и пытаясь справиться с волнением.

— А может, те из нас, что избегают боли, никогда не узнают и счастья, которое к ней ведет, — проговорил дроу. — Лучше уж…

— Что? — перебил Бренор. — Влюбиться в одну такую и жениться на ней, да, эльф?

Дзирт не понимал, к чему он клонит. Неужели убеждает отступиться от Кэтти-бри, так определенно обозвав его дураком за любовь к девушке?

Но Бренор дружески пихнул его кулаком.

— Да-а, влюбиться, — презрительно фыркнул дворф. — А еще лучше удочерить и вырастить. Или даже двоих, тьфу ты!

Бренор повернулся к Дзирту, и под его роскошными рыжими усами блеснули в улыбке зубы. Подняв свою кружку, он прогремел:

— За нас, эльф! Пусть мы пара дураков, но мы счастливы!

Дзирт с радостью поддержал его. Он понял, что Бренор вовсе не пытался отговорить его в свойственной ему «деликатной» манере, он лишь хотел убедиться, что дроу осознает всю горечь сделанного выбора.

Посидели еще немного. Бренор опрокидывал кружку за кружкой, а Дзирт так и сидел над единственным стаканом хорошего вина.

Они долго молчали, пока дворф снова не заговорил, очень серьезным тоном, отчего его вопрос прозвучал еще смешнее:

— Эй, эльф! Мой следующий внук не получится в полосочку?

— Если только у него не будет рыжей бороды, — не моргнув глазом, отозвался Дзирт.

* * *

— Слышала, ты путешествовал с одним варваром по имени Вульфгар, — обратилась Беллани к Морику на следующее утро, когда солнце стояло уже высоко, а он только проснулся.