Море Хард
Шрифт:
Они сели на скамьи и начали, гипнотически перешептываясь и размахивая руками в огментированных перчатках, просеивать огромные массивы информации. Таблицы. Логи. Видео с наружных камер. Файлы, цифры, буквы, данные, данные, поток, водопад данных.
– Убийство на территории храма. Три ножевых в спину. Удары грамотные, два в артерию, один в сердце. Все три – смертельные. Очень быстро. Место и подходы камерами не просматриваются. В ближайшей отслеживаемой зоне – точней зонах – почти тысяча подозреваемых за полчаса. Возможно, убийца вышел и позже. – пока ведёт старший.
Жонглирование данными превратилось в импровизированный хореографический
– Следы. Отпечатков нет. ДНК-образцов нет. Коммуникаторы убитого пусты. Ценности не тронуты. Документов при себе нет. – старший продолжал говорить в воздух.
– Мотивы какие могут быть? – поворачивается младший ко мне с вопросом.
– Я… не знаю, – теряюсь. Так ляпнешь лишнее, и мозги выгорят тут же. – Он был что-то вроде проводника. Обещал мне устроить выход… маршрут к плотине.
– К плотине? Зачем?
– Это тот видеоблогер, я тебе говорил. – не глядя на меня комментирует старший
– Тогда ясно. Сложно с мотивами. Посмотри пока возможные зацепки на месте, я его пробью.
Минутная тишина. Махи руками. На экранах мельтешение.
– Судя по всему, Вергилин работал на ребят, которые были связаны с людьми плотины. Но это очень косвенно и не очень… официально. След весьма слабый. Но есть. Дальше. Разведён. 49 лет. Речные туры. Историческая деятельность. Видеоблог. Мелкая торговля. Следов контрабандистской активности нет. Воевал, имеет ранения. Внутренних огментов нет. Православный. – перечислял младший. Эта часть мне показалась несколько наигранной, явно ведь заранее информацию собрали.
И потом повисла пауза. Они оба уставились на меня.
– Что такое? – спрашиваю.
– Нам нужна подсказка, наводка, улика, намёк. – сказал младший. – От вас.
– Вы про него за минуту больше рассказали раз в десятб больше, чем я вообще про него знал, – говорю, – Я его только как историка-блогера воспринимал. Хотя… Он же не был православным. Как учёный – он был агностиком, может атеистом. Но точно не православным. Почему вы так решили?
– Стоп! Стоп! У него был кибер-крест. Я лично фотографировал среди личных вещей. – вышел из задумчивости старший.
– Да. Но он его купил утром того же дня и не успел ещё активировать. Значит, не православный, возможно. Точно! – поддержал младший.
Старший сказал громко «ха!» и хлопнул в ладоши.
– Что тут хорошего? – спросил я. Я достал маленькую кулачковую тревел-камеру как раз для таких суетных случаев – и снимал происходящее. Может и пригодится.
– Неактивированный крест кеширует все голоса вокруг в ожидании нужного вокального слепка, они по кругу пишутся и стираются.
– Да, программы привязки. Гениально! – сказал младший.
– Крест? Кеширует?
– Ну да, он же считает молитвы, сбрасывает рекомендации по их выбору на приложение, следит за трапезами во время поста, учит носителя избегать опасных и злачных мест. – будто по буклету зачитал старший.
– Это мастхэв для всех истинно православных! – у младшего были свои буклеты.
– Сырые данные есть. На момент убийства…
Раздался какой-то полустон-полурык. На экране запульсировала частотная диаграмма.
– Есть слепок голоса.
– Запускаю протокол поиска по другим крестам.
Младший откинулся и растёр глаза, цифры бежали по экрану.
– Если убийца в течение часа до или после использовал свой голос не дальше чем в трёх метрах от креста – данные фиксируются. В рамках оперативного антикриминального протокола мы можем их использовать
– Зачем вы мне это рассказываете?
– Вы же блогер… – и тут же переключился обратно, – Ох ты! Пять меток.
На карте монастырского комплекса появились метки с таймингом. Мелкие картинки с камер наблюдения, где нейросеть выкидывала из подозреваемых людей, опознавая их лица и помечая зелёным. Появился красный, на другом экране, на третьем. Картинка увеличилась. Это был рыжебородый. Тот самый монах, который присоединился к нам по пути сюда, и который сейчас стоял снаружи. Только на экране – в гражданской одежде, тёмных очках, так сразу и не признать.
– Чёрт побери! – сказал младший и на секунду осёкся. – Прости, господи. Но как так?
Он был в ступоре.
– Ребят, я вам тут зачем нужен? – спросил я.
Старший обернулся, и долго-долго, будто сквозь меня, уставился куда-то между горлом и солнечным сплетением. Потом поднял глаза и будто вернулся обратно в кибер-келью. Медленно, медленно заговорил, будто продолжая думать о чём-то своём.
– Вы блогер. Почти журналист. Мы хотели показать свою открытость. Убийство – это очень плохо для нашего города, плохо для дел, плохо для репутации. Как бы цинично не звучало – но только поток прибыли от туризма позволяет нам оплачивать берегоукрепительные работы. Когда вода поднялась – то Кремль оказался под угрозой. Так совпало, что все наши верования и намерения имеют как рациональную, так и духовную цель… Кстати!
Он отвернулся и снова начал разбрасывать по стенам десятки окон с разной информацией. Младший вышел из ступора.
– Язычник. Обманул нас. Втёрся в доверие. Но убил зачем? Слишком хладнокровно для импульсивного поведения…
Они подняли досье на рыжебородого подозреваемого. Славослав Миромир – так его звали. Родился здесь, потом уехал учиться в Северную Европу, ведению рыбохозяйства. За два года стал язычником, примкнул к полукриминальным нео-викингам в околохакерских кругах. Попал в тюрьму за мелкую кражу данных, год отсидел в Великоскандинавии, после чего был экстрадирован обратно в Обезбольск. Несколько месяцев не проявлял активности. Судя по кэшам соцсетей (позже посты удалены) – много пил, находился в депрессии, безуспешно искал работу в Зергуте, набирался храбрости утопиться. Потом прибился к одному из монастырей в окрестностях Абалака, вошёл в чёрное монашество, по спортивной линии вошёл в число гард-монахов, что-то вроде местной туристической полиции. Следил за порядком. Ничем себя не порочил с того момента, как переступил порог монастыря. С убитым не был знаком. Ближайшие связи в пределах полного незнакомства – через четыре рукопожатия. Причём достаточно холодные.
– Мотив неясный. Но нет и алиби. И сомнений тоже нет.
Они выключили экраны, кибер-келья снова стала средневековой тесной комнаткой. Открыли тяжёлую дверь.
– Где Славослав? – спрашивают второго.
– До ветру…
Какой же я идиот, дебил и придурок!..
…Его поймали на берегу, когда он пытался завести лодочный мотор. Достал нож. Обездвижили. Арестовали. Огромный камень и верёвка на борту. Больше ничего.
По окончании бешеного марафона я присел на траву, прямо на берегу. Мокрый от пота, проверил свою камеру, с которой бегал последний час. Карты памяти в ней не было. Вся моя возня оказалась пустой. Никакого постороннего зла – только собственная невнимательность.