Морана

Кулаков Алексей Иванович

— Чур мне вон тот кусочек!

— А мне этот, с большой розочкой в форме сердечка!..

Пока Маша и Анна возились с кружками, заварником и аккуратной нарезкой свежайшего шоколадно-бисквитного торта с двумя слоями абрикосового конфитюра и шоколадной глазури, «именинница» вновь залезла в распахнутое нутро шкафа, вернувшись к столу с длинным металлическим пеналом. Положив его возле сумки-трансформера, беляночка порылась в ней, достав из нее семь плоских прямоугольных коробочек, крайне похожих на фабричные упаковки ампул с медицинскими растворами для инъекций. Против обыкновения, их серо-бежевый картон не был помечен надписями либо этикетками, зато на нем чернели строчки непонятного шифра из десятка циферок и букв — однако дипломированный специалист Александра безошибочно нашла нужную

ей упаковку, и с коротким шорохом плотной бумаги вскрыла. Затем гораздо аккуратнее разложила на две половинки тускло-серый пенал из дюралюминия, и начала перекладывать узкие колбочки с белым рыхлым порошком в его проклеенные тонкими полосками резины отделения-гнезда. Опустошив первую коробочку, блондиночка тем же макаром вскрыла вторую, и хотя Аня с Соледад отучились в Медтехникуме всего год, новокаин в немаркированных стекляшках они опознали вполне уверенно. Как и новейшее лекарство под названием пенициллин — в тех сухих и невзрачных белых хлопьях из первой упаковки. Меж тем, ухоженные ноготки на девичьих пальчиках вскрыли уже третью по счету картонную пачку, набитую настоящим ассорти из запаянных колбочек — но вот две ампулы имели столь характерно-узнавамый вид и габариты, что…

— Э-эм, Са-аш?

— Да?

— Это же морфий?

— Он самый. В оставшихся коробках пенициллин…

— Так много?!

— По одной возьмете себе, две передадите Галине Ивановне — она в курсе. В новом детдоме у вас будут свои запирающиеся шкафчики, сделайте в них небольшой тайничок с двойным донцем для упаковок и моих документов.

— Ага!

В отличие от заинтересовавшейся новейшим советским лекарством подруги (сразу видно, будущий фармацевт!), русская испаночка внимательно разглядывала содержимое широкого пенала — поэтому от нее не ускользнул ни маленький шприц с тремя разнокалиберными иглами, ни непривычного вида скальпель со сменными лезвиями, ни пара гнутых иголок для шитья ран. Когда же Александра достала из невеликих глубин сумки-рюкзачка сразу три запаянных колбочки с кетгутом[3]и шелковой нитью, и приподняла часть заполненных ячеек, под которыми обнаружилось еще одно совсем маленькое отделение с хирургическим зондом и небольшими пулевыми щипцами[4]— в глазах Марии-Соледад на мгновение мелькнул застарелый страх.

— Саша, ты… Ты прямо как на войну готовишься.

Фыркнув, блондиночка сложила-закрыла пенал и отвернулась, возвращая его обратно во внутренний кармашек экспедиционного рюкзака модели «Тайга-3».

— Ты думаешь, солдаты-призывники чем-то отличаются от детдомовких мальчишек-младшеклассников? Всех делов, что ростом больше, да игрушки другие…

Анна тут же тихо прыснула и начала выкладывать на шербатые блюдечки куски темно-коричневого «Захера», украшенного розочками из взбитых сливок.

— Девочки, ну садитесь уже!

Освободив стол от лишних предметов путем перекладывания оных на свободные полки шкафа, Александра умастилась на грубо сколоченном трехногом табурете. Вдохнула аромат чая с травами, блеснув переливами отраженного света на фиолетовых зернах четок, цепко обвивающих ее запястье — и благодарно кивнула брюнеточке за придвинутое поближе к ней блюдце с солидным кусманом сладкого лакомства. Пару минут девушки дегустировали венский десерт, поелику возможно растягивая удовольствие, и только когда чашки опустели наполовину, первой высказалась Анечка.

— Какая прелесть!

Русская испаночка согласно угукнула, сосредоточенно слизывая конфитюр с ложечки, запивая его мелкими-мелкими глоточками горячего чая и о чем-то размышляя. Или вспоминая? Это Саша и Аня с самого рождения оказались в детском доме, а у Марии-Соледад были и любящие родители, и нормальное детство…

— М-ням!.. Девочки, а мы все сразу съедим, или на-после столовки оставим? И вообще, какие планы на оставшийся день и вечер? Может, сходим на Свислочь и искупнемся? Завтра уже поезд…

Вопрос был сразу с несколькими смыслами. Самый простенький был связан с тем, что пищеблок детского дома номер четыре вместе с хозяйничавшими там поварихами переехал в Ярославль — а оставшимся в Минске сиротам «врио» Радецкая вот уже почти месяц выдавала талоны в одно из городских заведений общественного питания. Кормили там

не так чтобы и плохо (скорее сытно-однообразно), но размер порций был рассчитан на взрослого мужика, весь день отпахавшего на тяжелой работе. Для сирот, которых с самого раннего детства приучали съедать все, что было в тарелке, оставлять объедки было непривычно и даже как-то неприятно. Как и вообще завтракать-обедать-ужинать в компании взрослых женщин и мужчин — причем кое-кто из рабочих временами поглядывал на расцветающих девушек-детдомовок как на сочный кусок жареного мяса, который хорошо было бы употребить под стопочку-другую водки… Н-да. Поэтому неудивительно, что если была возможность обойтись без посещения общепита, брюнетка и русоволосая блондиночка ей обязательно пользовались. А нынче в коробке осталась почти половина торта (хотя они очень старались), и помимо него на «продуктовой» полочке шкафа можно было найти три немножко засохших печатных тульских пряника, солидный кусман краковской колбасы, початую плитку фруктового чая и пачку свежих сырных галет! С такими шикарными запасами можно было и вовсе не ходить на ужин, потратив остаток дня и ранний летний вечер на что-нибудь более интересное и приятное.

О чем, собственно, и был вопрос про вечерние планы, в котором был скрыт очень толстый намек на желательный поход в кинотеатры города, в которые недавно завезли сразу четыре новых фильма-комедии: вдвоем Марию и Анну до позднего вечера из детдома ни за что не отпустили бы, но вот с Александрой запросто. С ней Зося Брониславовна могла «благословить» даже на самый последний киносеанс, заканчивающийся за полночь — а вредная Шаркман с недавних пор вообще не рисковала заговаривать с воспитанницей Морозовой без действительно большой необходимости… Ну а Свислочь интересовала русоволоску поскольку-постольку, ибо будущий фармацевт нацелилась переплюнуть по густоте бронзового загара свою темноволосую подругу-смугляночку, и при любом удобном случае принимала солнечные ванны.

— Планы? Часика полтора отдохнем, потом отправимся в Дом Красной Армии…

Пользуясь тем, что их предводительница глотнула чая, Соледад почти одновременно с Анной звонкоголосым дуэтом предположили:

— В бассейн?!

— В кинозал?..

Отставив кружку и опустевшее блюдечко с мазками крема и глазури, Саша легонько тряхнула рукой, и плотно обвивающие ее запястье витки нефритовых четок плавно сползли на скобленые доски столешни.

— Сначала в «Военторг», закупить быстрозавариваемой лапши, супов и каш — вам до Ярославля чуть больше двух суток ехать. Или вы на пирожках из вокзального буфета хотели продержаться?

Девушки переглянулись, после чего Тимченко неуверенно протянула:

— Ну-у, вообще-то Зося Брониславна что-то говорила про соленое сало и отварную картошку… Гм. А потом, Саш?

— Поплаваем в бассейне, поужинаем в столовой для старшего командного состава, ну и как вы хотели, в кино сразу на два сеанса подряд.

Заулыбавшиеся подруги тут же позабыли о плотно набитых животиках и полезли в шкаф за своими дорожными чемоданами — доставать сатиновые купальники и парадно-выходные сарафаны, и укладывать вместо них документы и альбомы Александры. Когда они начали менять летние костюмы-«морозовки» на платья, вредная лиловоглазая девица сначала дождалась завершения этого процесса, и только потом как бы невзначай заметила, что все же успела закончить к сегодняшнему дню обещанные им комплекты нижнего белья. Да-да, те самые, из черного шелка — после чего Мари и Анна в четыре руки растерзали бумажный шпагат и невзрачный брезент тючка — причем справившись с этим без ножниц и вообще каких-либо инструментов.

— Ой, мамочки!!!

— Ах, какая прелесть…

Моментально скинув с себя все до последней ниточки, юные модницы бережно вдели себя в самые настоящие «взрослые» комбидрессы[5]и начали поочередно крутиться напротив зеркала, бережно разглаживая цветные вставочки и гипюровые кружева. Конечно, они заодно рассмотрели-оценили и то, что Саша сшила для себя, но два тонких (шелк же!) нательных комбинезончика были столь понятны и откровенно утилитарны, что девушки в очередной раз пожалели подругу, которую злые преподаватели и сухарь-военком загнали аж до середины августа на дурацкую практику в медсанбат.