Монумент
Шрифт:
– Да ты оптимист. – Краск улыбнулся, и Баллас решил, что ответ не был сарказмом.
– Ничего виски, а? – пробормотал он.
Краск кивнул. Баллас передал бутылку Эреш. Та опорожнила ее до последней капли. Тут в дальнем конце аллеи раздался стук копыт и топот сапог.
– Сквозь них! – прошептал Баллас. – И в ночь. Появился первый всадник – на вороном жеребце с белой звездой на лбу. Баллас выхватил из рук Эреш бутылку и запустил в коня. Она попала точно в звезду; жеребец взвизгнул, встал на дыбы и, сбросив седока, галопом помчался по аллее. Стражи загомонили.
– Вперед! –
Они рванули вперед: Баллас первый, Краск и Эреш – за ним. Дюжина людей – стражей и ополченцев – преграждала Дорогу. Баллас направил свою кобылу прямо на них. Кто-то упал, кому-то удалось отскочить. Стражи закричали. Приникнув к шее лошади, Баллас прорывался вперед. Копыта давили упавших, ломая кости и корежа тела. Но вдруг лошадь запаниковала. Взбрыкнув, она выкинула Балласа из седла. Он рухнул на землю, и кобыла унеслась прочь, слегка задев его копытом. Выругавшись, Баллас вскочил на ноги, и тут же на него набросились два стража. Он врезал одному кулаком в лицо, разбив ему губы и выбив несколько передних зубов. Второй страж выхватил кинжал, но Баллас двинул его в пах и, когда тот согнулся, резко ударил ребром ладони в основание черепа.
На Балласа несся всадник. Перед глазами мелькнул голубой треугольник Скаррендестина, вышитый на рубашке. Сверкнул меч. Баллас шатнулся назад, и кончик клинка прочертил кровавую полосу на его груди. Баллас охнул; страж развернул коня и снова помчался к нему. Он ударил, но на сей раз Баллас успел поднырнул под меч. Схватив стража за запястье, Баллас сдернул его с седла и резким ударом сломал ему шею. Подобрав меч убитого, он изготовился к бою.
На Балласа налетели страж и ополченец. Он отвел меч стража и рубанул его своим клинком по руке. Это был свирепый, сокрушительный удар. Отрубленная кисть упала на землю, похожая на бледного краба. Страж дико заорал и рухнул на колени; Баллас пнул его в лицо, опрокидывая на спину. Ополченец заколебался. Баллас не дал ему времени на раздумья. Его клинок ударил горожанина в шею. Полуотрубленная голова свесилась набок, из артерии ударил фонтан крови…
Откуда-то послышался крик Эреш:
– Берегись! Сзади!
Развернувшись вокруг своей оси, Баллас вскинул меч – как раз вовремя, чтобы отбить клинок стража. Левой рукой он ударил противника в нос. Страж отшатнулся, откинув голову назад, и меч Балласа взрезал ему горло.
Раздался еще один крик. На сей раз это был голос Краска.
– Нет!
Среди шума боя, среди скрежета, воплей и стонов раненых, ржания лошадей этот звук заставил Балласа замереть на месте и оглянуться. Побелевший Краск в ужасе смотрел в сторону аллеи. Баллас проследил за его взглядом.
Эреш лежала на земле. Трое ополченцев стащили ее с лошади и принялись избивать. Лицо и одежда ее были в крови. Девушка скорчилась, сжалась в комок на земле. Баллас в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от Эреш. Меч свистнул в воздухе. Баллас ударил ближайшего ополченца в поясницу. Двое остальных развернулись к нему. Одного Баллас двинул плечом, сбив с ног. Тот упал, врезавшись головой в ствол дерева. Второй – широкоплечий крепыш – стукнул Балласа
Баллас поднялся на нетвердые ноги и огляделся. В аллее не осталось ни стражей, ни ополченцев. Некоторые бежали. Большинство были мертвы.
– Моя дочь! – воскликнул Краск, неожиданно проворно спрыгивая с лошади.
Он подбежал к Эреш. Девушка была в крови. Однако к тому времени, как Баллас и Краск приблизились, она приподнялась и села.
– О Пилигримы! Бедная моя девочка! – причитал Краск.
– Это просто кровь, – сказала Эреш. Губы ее были разбиты, а нос, кажется, сломан. – Голова немного кружится. Ничего страшного.
– Скорее на лошадей! И подальше от этого места! – сказал Краск, переводя взгляд на Балласа.
Тот чувствовал себя странно. Его охватила слабость. Не чета приятной расслабленности, сопровождающей опьянение. Это было мерзкое ощущение беспомощности; за ним ожидала тьма. Баллас коснулся груди – она была залита кровью. Он нащупал длинный глубокий порез, оставленный клинком стража.
– Не волнуйся, – сказал Краск. – Мы найдем тебе лекаря. Такая рана для человека вроде тебя – царапина. Ерунда.
Баллас не ответил. Рука опустилась ниже. Пальцы коснулись рукояти кинжала, торчащего из живота. Ноги подогнулись, и Баллас тяжело осел на землю. Краск подскочил к нему.
– Не вздумай умирать! Слышишь? Ты нам нужен. Эреш и мне… Будь сильным. Ты меня слышишь? Мы найдем тебе лекаря. Мы…
Краск осекся. Вдалеке послышались крики. К ним спешил новый отряд стражи. Люди, сбежавшие с поля боя, вызвали подмогу.
– Вставай! – выдохнул Краск, схватив Балласа за отвороты рубахи. – Проклятие! Поднимайся же!
Сознание ускользало. Звуки сделались нечеткими, перед глазами все плыло. Стиснув запястья Краска, Баллас оторвал от себя руки старика.
– Принеси мне меч, – сказал он едва слышно.
Краск кинулся к ближайшему поверженному стражу, схватил меч и протянул его Балласу. Тот крепко стиснул рукоять, но ощущение было странным: он не чувствовал меча. Баллас сжимал руку что было сил, но казалось, что ладонь его пуста… Постанывая, Баллас попытался встать. Стоило приподняться, как колени вновь подогнулись. Он привалился к дереву и тяжело сполз на землю.
Послышался стук колес. Затем раздался голос – неожиданно чистый и отчетливый:
– Сюда!
Баллас медленно повернул голову. В аллее остановилась повозка. На козлах сидел старик – лысый и сгорбленный, точно гриф.
– Сюда, – повторил он, – иначе вам конец. А это не понравится Элзефару.
– Элзефар? – переспросил Баллас.
– Потом, потом, – засуетился Краск. – После разберемся. Сейчас надо действовать. – Он подставил Балласу плечо, поднимая его на ноги. – Давай же, постарайся. Сделай одно усилие.