Монстры
Шрифт:
Джимми был довольно трудолюбив, но найти постоянную работу в городе оказалось не так-то просто. Он в основном занимался тем, что присматривал возле паба за повозками и тележками, пока их владельцы пили пиво. За это смышленого мальчугана кормили: разными пирожками и конфетами, — малыш был сам не свой до шоколада.
Простые бродяги его не обижали, считали своим, зато ему не давали покоя всякие пьяницы, извращенцы и наркоманы. А опаснее всех были уличные грабители.
Как-то вечером трое таких головорезов напали на мальчика в торговом квартале:
—
Они стали медленно наступать, в свете фонаря блеснуло лезвие ножа — парень ловко увернулся и побежал. Длинные ноги, как всегда, не подвели.
Когда пришла весна, Джимми уехал из Лондона — решил поселиться где-нибудь на юге, подальше от столицы…
Черная громадина спикировала на землю в нескольких ярдах от прикованного к столбу пленника. Приземление оказалось невероятно легким, словно чудище было полым изнутри. Свернув крылья, страшилище замерло, уставившись на Джимми. Того колотила дрожь.
Огромная чешуйчатая тварь, кто бы она ни была, выглядела ужасно, а пристальный взгляд ее единственного глаза, казалось, навек пригвоздил мальчика к земле. От бестии пахло, как из той выгребной ямы, в которую Джимми однажды чуть не свалился. Несчастный не мог поверить собственным глазам: неужели перед ним действительно статуя? Доказательством тому, впрочем, служили пятна птичьего помета, густо покрывавшие чешую чудища.
Страшилище двинулось в сторону пленника, тяжело переваливаясь на коротких кривых лапах. Раздался скрежет когтей о булыжную мостовую. Тварь неумолимо приближалась, поводя из стороны в сторону свиным рылом, — должно быть, принюхивалась.
Невероятность происходящего усиливала страх. Джимми попытался было убедить себя, что все это дурацкий розыгрыш, что эта кошмарная одноглазая морда всего лишь маска, но у него как-то не очень получилось в это поверить. Охваченный ужасом, несчастный в отчаянии изо всех сил рвал обеими руками цепь, которой был прикован к столбу. Наручники впивались в запястья, но он не чувствовал боли, не замечал, что разодрал руки в кровь, — ему хотелось только одного: во что бы то ни стало освободиться и убежать.
Чудище подошло совсем близко; от нестерпимого зловония у мальчика перехватило дыхание. Внезапно огромная пасть разверзлась в нескольких дюймах от его лица.
Джимми разрыдался…
Он тогда решил, что не станет уезжать из столицы слишком далеко, а остановится в каком-нибудь небольшом городке к югу от Лондона, поближе к побережью, и наймется на любую нехитрую работу. Вскоре он вроде бы нашел и подходящий городок, и сносную работу — устроился грузчиком на рынок и трудился не покладая рук: целый день без устали таскал всякие коробки, ящики, корзины, а вечером должен был еще и наводить везде порядок.
Красные в белую полоску рыночные палатки, несмотря на безвкусный вид, привлекали неимоверное количество покупателей, так что на рынке всегда шла бойкая торговля. Джимми скучать не приходилось. "Эй, Джим,
К вечеру он обычно чувствовал себя очень усталым и в то же время счастливым. Платили ему немного, но торговцы, в благодарность за его услуги, не давали ему голодать.
Мальчику очень нравилось, как пахнут свежие фрукты, как трепещут разноцветные флажки на ветру, как на все голоса кричат торговцы: "Грибы! Кому свежие грибы? Всего по шестьдесят пенсов за фунт!", "Покупайте свеклу! Самая свежая, самая вкусная в мире свекла! Подходите!"
В отличие от многих других, этот рынок процветал. Торговцы были довольны жизнью: они набивали свои кошельки банкнотами и монетами быстрее, чем Джимми успевал поднести очередную коробку с товаром. На рынке у мальчика появились друзья. По крайней мере он считал их своими друзьями…
Джимми отступал назад, пока позволяла цепь. Чудище следовало за ним. Мальчику казалось, что от ужасного зловония он вот-вот упадет в обморок. Чтобы не чувствовать отвратительного смрада, мальчик задержал дыхание.
Он еще раз рванул на себя цепь и даже подумал, что, возможно, у него хватит силы вырвать из земли этот проклятый столб.
Огромные когти рванули воздух прямо перед его носом: тварь тянулась к нему, как тянется скряга к золотой монетке, завалившейся под комод. В тот миг Джимми, как никогда, сожалел о том, что сбежал из дому, а потом уехал из Лондона. Сожалел, что ел конфеты, которыми угощала его Мэри, — такие же конфеты, как те, которые он в гневе отшвырнул нынче вечером и которые сейчас валялись вон там, в грязи. На цепи он до них ни за что не дотянулся бы. Джимми сожалел обо всем, что сделал в этой жизни, ведь, что бы он там ни совершил, в результате он оказался здесь… Несчастный с шумом выдохнул и крикнул:
— Отстань от меня! Оставь меня в покое!..
Мистер Клэй работал на рынке управляющим. Это был тридцатилетний мужчина с лицом, изрытым оспинами, и довольно специфичным чувством юмора. Когда Мэри спросила Клэя, можно ли ей взять Джимми на работу грузчиком, он милостиво кивнул в ответ.
Еще одним другом мальчика стал Большой Эрни, великан-грузчик из рыбных рядов. Джимми был меньше его в несколько раз, но это ничуть не мешало их дружбе. Эрни оказался человеком большой души, не только огромного тела.
Мэри было около сорока. Она торговала старыми книгами в собственном магазинчике на углу рыночной площади. В Джимми она души не чаяла: опекала его, как мать, постоянно приносила ему комиксы из своей лавки. Однажды покровительница сказала Джимми:
— В дальнем углу площади стоит сарай, в котором мы храним тачки, носилки и все такое. Летом ты вполне мог бы там ночевать.
Мальчик очень обрадовался предложению и сразу перебрался туда. Он довольно удобно устроился среди старых мешков и ветоши и жил там себе безбедно, пока однажды ночью они не пришли за ним…