Монстры Холи-Лоха
Шрифт:
Мойра Бабинс, не ожидавшая, что Андерсон выедет на машине, едва не пропустила инженера и резко взяла с места. Но он направился в противоположную сторону, и ей пришлось разворачиваться, к тому же ей помешал мотоциклист. Когда она наконец смогла последовать за "остином-бэби", тот исчез из виду.
Она подумала, что Андерсон возвращается домой, в Сандбанк, и свернула на дорогу, идущую вдоль реки. Через пятьсот метров она увидела медленно едущую темно-зеленую маленькую машину.
Мойра Бабинс бросила взгляд в зеркало заднего обзора.
У Мойры Бабинс внезапно пересохло в горле. Насколько она могла разглядеть сквозь дождь, в "шевроле" сидели двое мужчин.
Мойра Бабинс знала, что чуть дальше находится довольно симпатичный отельчик, отделенный от дороги лужайкой. Она включила указатель поворота задолго до гостиницы и сбавила скорость. "Шевроле" обогнал ее. В нем действительно сидели двое мужчин в штатском, вне всяких сомнений, американцы. Мойра Бабинс свернула на ведущую к отелю дорогу, проехала мимо него, не останавливаясь, и вернулась на шоссе с другой стороны.
Она продолжала слежку за Андерсоном, но теперь между ее и его машинами был "шевроле". Они приехали в Кирн. Слева от шоссе размещался отель в средневековом стиле с имеющим отдельный вход баром на нервом этаже. Старинная вывеска из кованого железа, массивная дверь и разноцветные стекла придавали отелю особый колорит. Андерсон остановился возле него.
"Шевроле" встал чуть дальше, и оба его пассажира остались в машине. Мойра Бабинс остановила свой автомобиль перед зданием лодочной станции, купила газету и сигареты и вновь заняла место за рулем.
Четверть часа спустя Андерсон вышел из бара, сел в "остин-бэби" и направился в сторону Хантерс-Кей. "Шевроле" последовал за ним.
Теперь Мойра Бабинс понимала, что к чему. Эверетт Андерсон стал объектом наблюдения, и следившие за ним принадлежали не к британской полиции, а, вероятно, к службе безопасности Военно-Морских Сил США. Это был новый и очень важный факт. Мойра, жившая последние недели в обстановке обманчивого спокойствия, вдруг увидела перед собой призрак допросов в полиции и тюрьмы. Она спросила себя, обогреваются ли тюрьмы в Шотландии и намного ли хуже там еда по сравнению с той, что подают в отелях.
Отныне не могло быть и речи, чтобы отдавать Андерсону коробку с поддельными деталями для системы самонаведения ракет "Полярис". Надо было известить Дэвида (она знала Кеннета Ленигана только под этим псевдонимом) и ждать новых инструкций.
Обычно Дэвид выходил на контакт с ней только но своей инициативе, но тем не менее был предусмотрен способ, чтобы Мойра Бабинс могла срочно найти его в случае необходимости, например, чтобы известить об опасности.
Она повернула в Дунун, направляясь к больнице в верхнем городе. По-прежнему шел дождь, и мокрые улицы были почти пусты. Мойра Бабинс остановила машину перед почтовым ящиком и достала из отделения для перчаток кусок красного мела.
Она вышла. Никого. Подойдя к ящику, она стала так, чтобы загородить его, сделала вид, что сует в прорезь несуществующий конверт,
Следующим этапом был парк за Кастл-Хилл. Мойра Бабинс остановила там машину возле новой деревянной школы. Достав из сумочки карандаш и записную книжку, она вырвала листок, написала на нем "Дункан" – кодовое имя, которым они обозначали Эверетта Андерсона, обвела это слово кругом и снизу написала "Кэрол" – свой собственный псевдоним в организации. Лениган должен был понять, что Андерсон стал опасен и что предупреждает об этом Мойра Бабинс.
Она вышла из машины и направилась в парк. Из-за плохой погоды там никого не было, и она сразу сунула письмо в "почтовый ящик" – простое дупло дерева.
Эти бойскаугские шалости всегда удивляли и смешили ее, хотя инструкторы долго объясняли ей необходимость и эффективность подобных приемов, до сих пор используемых большинством спецслужб. Но в этот вечер Мойре Бабинс совершенно не хотелось смеяться. Ей было страшно и холодно.
Она вернулась к машине, думая, что согреется дома, но кто сможет ее успокоить? Гордон?.. Она поморщилась. Гордон был для нее всего лишь любовником, монстром, обожающим собственные пороки. Ей вдруг захотелось нормальной любви настоящего сильного мужчины, в объятиях которого она могла бы ничего не бояться...
Она закусила губу, борясь с желанием расплакаться.
В этот вечер Юбер Бониссор де Ла Бат, он же Ла Верн, и Энрике Сагарра, он же Леоне, вернулись в отель "Мак-Коллс" за несколько минут до полуночи. Йора, красивая молодая брюнетка, снова дежурившая за стойкой администратора, занималась счетами.
– Вот видите, – обратился к ней Юбер, беря ключ, – сегодня мы вовремя.
Она посмотрела на него без улыбки.
– Вы имеете полное право делать то, что вам хочется, мистер Ла Верн, – ответила она несколько суховато.
Энрике, взяв свой ключ, скромно отошел.
– Увы, нет! – вздохнул Юбер.
– Нет? – удивилась молодая женщина.
– Нет, – повторил Юбер. – Например, в данный момент мне хочется перепрыгнуть через эту стойку, заключить вас в объятия, поцеловать и унести в мой номер... Скажите, разве я могу это сделать?
Она густо покраснела, и ее красивые губы приоткрылись от возмущения.
– О нет! – воскликнула она.
– О чем я вам и говорю, – сказал Юбер. – Всего хорошего, Йора. Я увижу вас во сне. Во сне все позволено...
Он сделал несколько шагов к лифту, обернулся и добавил:
– Я расскажу вам завтра свой сон. Надеюсь, это будет интересно!
Йора никак не прореагировала. Окаменев, она проводила его взглядом, а потом резко повернулась на каблуках и ушла в кабинет. Энрике закрыл дверь кабины лифта и нажал кнопку четвертого этажа.
– Сегодня у вас опять ничего не выйдет, – усмехнулся он.
Юбер пожал плечами.
– Что вы хотите? При такой температуре в этой чертовой стране фрукты созревают не очень быстро.