Монстр

Летняя Лена

— Тише, лежи. Скоро все будет хорошо. Я помогу тебе, как и обещал.

Я заметила у него в руке три мятые бумажки: распечатки схемы того ритуала, что он мне пересылал.

— Что ты собрался делать?

Я сама не знала, как смогла не только сформулировать вопрос, но и озвучить его. В голове все еще царил хаос, в горле резко пересохло, а язык казался чужим.

— А разве непонятно? — он поднял на меня равнодушный взгляд. — Провести ритуал.

— Но ты не маг…

Я осеклась, заметив, что между большим пальцем и бумажками у него в руке зажат еще и мел. Вот, что он делал, пока я не могла его видеть: вычерчивал

на полу направляющие для потоков. Одаренные маги обычно выжигали их голыми руками, а потом так же легко стирали. Обученные были вынуждены использовать подручные средства. Обычный мелок, каким играли дети, работал особенно хорошо.

Маркус мягко улыбнулся. Это была настолько «его» улыбка, что у меня от ее несоответствия происходящему закружилась голова.

— Нет ничего невозможного для человека с интеллектом, Нелл, — повторил он свою любимую присказку. — Особенно когда у тебя вдруг образовывается масса свободного времени.

Он быстро поцеловал Лину в лоб и торопливо продолжил чертить направляющие. Я повернула голову к стеклянной стене и встретилась взглядом с шокированной Маль: она ничего не знала о «воскрешении» Маркуса, поэтому теперь просто смотрела на происходящее в ритуальном зале, приоткрыв рот. Антуан застыл у стекла, прижав к нему ладони, глядя больше на Маркуса, чем на меня. Берт кому-то звонил, нервно расхаживая из стороны в сторону.

Снова распахнулась дверь и в комнату за стеклом ворвался Фрай. Мое сердце на мгновение ускорило ритм, в нем всколыхнулась надежда, ведь Фрай наверняка мог что-нибудь сделать! Я не знала, как именно Маркус заблокировал дверь, но должен же быть способ разбить это проклятое стекло?

И только через секунду я вспомнила о мощных защитных заклятиях, наложенных на ритуальные залы. Их накладывали в основном для того, чтобы в случае неудачи разрушительная энергия не вырвалась вовне, но обратной стороной медали становилось то, что никто и ничто не могло проникнуть внутрь.

Я видела, как Фрай на секунду растерялся, увидев Маркуса. Поэтому Антуан и не пригласил проводить ритуал его: они были знакомы. Однако он быстро справился с шоком и шагнул ближе к стеклу.

— Кем бы ты ни был, я призываю тебя остановиться!

Порой маги начинали говорить очень странно, даже в такой ситуации я не могла не отметить это.

Маркус проигнорировал призыв. Он как раз выпрямился и отбросил в сторону мелок, закончив со схемой направляющих, и принялся ходить вокруг нас с Линой, читая нараспев слова тайного языка, раскручивая воронку потоков.

По моему телу мгновенно прокатилось неприятное покалывание, заставившее меня поморщиться. Лина тоже дернулась, нахмурившись.

— Послушайте, вы не понимаете последствий! — не сдавался Фрай. — Ваш ритуал убьет Нелл!

Маркус на мгновение сбился, замер на месте, как раз напротив стеклянной стены, посмотрел на Фрая.

— Я не собираюсь брать всю ее базовую энергию, — возразил он. — Я все рассчитал. Она не пострадает. Не серьезно.

— Вы рассчитали, да, — согласился, Фрай, заметно нервничая. — Я видел эти расчеты. Но я произвел свои и понял, что вы кое-чего не учли. Не учли ребенка. Плод уже слишком большой, он будет тянуть базовую энергию наравне с матерью. Нелл просто не хватит на двоих.

Маркус упрямо покачал головой.

— Нет, все должно получиться…

— Вы ошибаетесь! — Фрай грозно повысил

голос. Сейчас его внешность почему-то не казалась мне забавной. — Продолжите ритуал — Нелл погибнет.

Маркус нерешительно обернулся на меня, потом перевел взгляд на Лину и снова повернулся к стеклу.

— А если я его не проведу, погибнет Лина. Чем она хуже?

Не дожидаясь ничьего ответа, он продолжил движение по кругу, читая нараспев слова заклинания.

Покалывание усилилось, растеклось по телу и превратилось в могильный холод. В каждой мышце появилось тянущее ощущение, похожее на то, какое возникает в момент сильной физической усталости. Мир закружился, а тянущее ощущение обрело направление. На смену холоду пришел жар, но он коснулся только кожи, внутри я продолжала остывать.

— Маркус, остановись! — снова подал голос Антуан, но мне он показался невозможно далеким. — Не делай этого. Мы найдем другой способ. Способ помочь им обеим.

Я снова повернула голову, пытаясь поймать взгляд Маркуса. В глубине души у меня оставалась надежда, что он остановится, если увидит, как мне плохо, как мне больно.

Но он избежал моего взгляда: смотрел прямо перед собой, в распечатку со схемой ритуала. Его лицо было спокойно, по крайней мере, казалось таким.

А вот Лине спокойствия не доставало. Она продолжала дергать руками, как будто все еще пыталась освободиться.

— Маркус… — позвала она, и по ее голосу я поняла, что неприятные ощущения испытываю не только я. — Прекрати… не надо…

Я перевела взгляд на нее, а она как раз посмотрела на меня. В то же мгновение мне словно вонзили крюк в районе солнечного сплетения и потянули за него вверх. Я выгнулась, непроизвольно вскрикнув от резкой боли. Жар сосредоточился в одной точке. Теперь мне казалось, что мне на грудь высыпали ведро горячих углей. Я снова дернулась, иррационально пытаясь скинуть их с себя, хоть и понимала, что это иллюзия.

— Маркус! — вновь жалобно позвала Лина, но он так и не ответил. Лишь начал читать слова заклинания немного громче.

Я снова повернулась к Лине, находя слабое утешение в том, что хотя бы в ней я не ошиблась. На ее лице отражалось страдание и… сострадание. Ей явно не нравилось происходящее, она бы остановила Маркуса, если бы могла.

Наши взгляды на мгновение снова пересеклись, и болезненное выражение на лице моего двойника сменилось яростью. Почти такой же, как и утром, когда она билась кулаками в дверь палаты. Сейчас ее пальцы тоже сжались в кулаки, она напрягла мышцы плеч и потянула руки вверх, зарычав от напряжения.

— Лина, стой!

Маркус наконец прервал речитатив и обратил на нее внимание, но было поздно: одна из фиксирующих лент лопнула, вторую Лина распутала освободившейся рукой.

— Лина…

Маркус попытался уложить ее обратно, но она резко оттолкнула его. С такой силой, что он отлетел к стене. Прежде, чем он успел подняться, она освободила обе ноги и спрыгнула с ложа.

— Лина, нет! Потоки… — попытался вразумить ее Маркус, но это уже не имело смысла.

Потоки энергий сбились и схлопнулись. Жар с моей груди исчез, как исчез и крюк из солнечного сплетения. Теперь на грудь упал воображаемый камень, вышибив из меня воздух и придавив к ложу. С новым вдохом тяжесть ушла, а вместе с ней исчезли холод и покалывание. Остались только головокружение и резко накатившая слабость.