Монстр
Шрифт:
Иден начинала потихоньку принимать этого человека; она поняла причину его вражды, его тайну, которую он прятал всегда, и то, что он издевался и унижал её так долго. Иден поняла всё, теперь всё встало на свои места. Она просто стала той точкой срыва, он любил, играя с ней, удовлетворять своего монстра внутри себя. К ней пришло понимание, и сразу стало ясно: сострадание расцвело теплым цветком, независимо от того, что какая-то часть продолжала сердиться. Как он мог доверять кому-то, когда жил в ненависти и страхе? Как он мог проявлять и показывать любовь, когда был лишен её? Он был просто ребенком, непорочным и чистым, который вечно верил и надеялся на чудо, когда вокруг него царило насилие и
Иден задержала дыхание. Ей было неспокойно, тревожно. Ее мысли вернулись к её прошлому, к тому, как было плохо ей, и она не знала, как прекратить думать об этом. Он остался в машине, когда они прибыли домой, и Иден просто покинула машину, как он её и попросил. Девушка не знала, последует ли он за ней, но Доминик просто оставался сидеть, и её не на шутку взволновало такое поведение. Девушка надеялась, что он не причинит себе вреда, нет, он слишком упёрт для такого. Девушка знала, что Ник не был тем человеком, ведь он никогда не любил эту ужасную черту - слабость - в других. Доминик всегда все любил контролировать, и также он был властен над собой. Но ведь сейчас он отпустил контроль, чтобы она могла увидеть, кем он действительно был, увидеть глубину чувств, которые он скрывал так тщательно от мира.
И вдруг её посетила мысль. Что, если он сожалеет о том, что сказал ей? И что, если он опять возведет те стены, и снова закроется? Вскочив с постели, она поспешила к дверям его спальни, прежде чем её разум успел отреагировать. Без малейшего колебания, Иден протянула руку и постучала осторожно, но твёрдо. Она успокоила все логичные мысли, отказавшись прислушаться к себе, что это грандиозная ошибка, и вместо этого сосредоточилась на том, что ему скажет. Адреналин заставил её сердце стучать быстрее в груди, пока она ждала. Когда никто не отрыл ей, она решила постучать ещё, но поняв, что все бесполезно, девушка разочаровано вздохнула. Она была готова вернуться в свою комнату, и решила по пути зайти проверить Лиама, когда что-то заставило её взяться руками за позолоченную ручку и потянуть вниз. Смежная дверь в комнату малыша была открытой, и мягкий свет ночника был единственным освещением в комнате. Иден пробежалась взглядом по спальне. Никого не найдя, направилась в детскую.
Посмотрев вниз, девушка застыла. То, что она увидела, заставило появиться слезам на её глазах, особенно исходя из того, что она знала. В кресле-качалке, которая находилась у окна, Лиам мирно посапывал на груди своего отца, небольшое одеяльца прикрывало его тело, малыш прижался к Доминику, словно знал, что он его защитит, что он любит его и заботится. Это было очень красивое зрелище, Иден даже подошла ближе, пока не встала совсем близко возле них. Доминик во сне выглядел расслабленным, красивые черты лица смягчились. Он выглядел беззащитным, почти безмятежным, Иден боролась с собой, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к нему. Девушка хотела стереть эти большие складки на лбу, прикоснутся пальцами к его носу, дальше вниз к губам, которые пожирали её с неистовой страстью. И снова это притяжение, она приблизилась и ахнула, когда он распахнул свои глаза, и его губы изогнулись в улыбке. Его темно-зелёные глаза наблюдали за ней, и Иден стало не хватать воздуха в легких. Он приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала, а затем отвернулся. Плавным движением, он поднялся на ноги, помня о том, что ребенок находился все ещё в его руках.
– Он проснулся, когда я пришел, - пробормотал он. Он опустил Лиама в кроватку, и погладил малыша по щеке. Дом привязался к этому мальчику, хотя и не был настолько близок к нему, и активно не участвовал в воспитании в первые месяцы его жизни. Доминик был
– Я знаю, - сказала она мягко. Девушка стояла рядом с ним, он чувствовал её, словно солнце, которое освещало своим лучами его душу, и прикасалось к его коже своим теплом. Доминик хотел полностью окунуться в это тепло, и насладится им сполна. Он отошел от кроватки, зная, к чему могут привести его мысли, и будет лучше, если он сможет контролировать себя. Проложив ещё большое расстояние между ними, Доминик пошел к выходу, оставляя кроватку Лиама позади. Девушка последовала за ним в их спальню, замерла нерешительно между комнатой Лиама и его спальней. Он бы сказал, что она хотела о чем-то поговорить. Её выдавало, как она морщила свой лоб, и как отказывалась встречаться взглядом с ним, нервно облизывая губу. Доминик находил во всем этом сексуальность, его очень возбуждало такое поведение Иден.
Чтобы отвлечься и окончательно не потерять контроль, он, молча, начал разглядывать девушку. Что было главной ошибкой, Доминик смотрел на её красивое атласное платье, а потом его глаза скользнули ниже на грудь девушки, и дальше на её бедра. На её загорелые стройные ноги, и сразу представилось скольжение между ними. Доминик откашлялся, почувствовав жар. Он засунул руки в карманы, чтобы скрыть свою растущую эрекцию.
– Ты в порядке?
Доминик пересек комнату, чтобы сесть в кресло. Он опять боролся с желанием, чтобы схватить её и взять прямо на полу, пока он сдерживался, но его не хватит надолго.
– Я … эээ … да, я в порядке. На самом деле я пришла к тебе, чтобы убедится, что с тобой все хорошо.
Она не стояла прямо перед ним, но краем глаза он мог видеть выражение её лица.
– Я хочу сказать, я знаю, что ты в порядке, но я просто не знала, после всего этого ….
Её слова затихли в тишине. Он ожидал продолжения её слов, что любая попытка о заботе такого недостойного человека бессмысленна, и ничто не изменит её невысокого мнения о нём. Но Иден очень упрямая маленькая штучка. Черта, приводящая его в восхищение.
– Я просто хотела убедиться, что ты в порядке.
Он склонил свою голову на бок и подарил ей извращенную улыбку.
– Нет, я не в порядке уже очень долгое время, Иден, - сказал он мрачно. Сейчас Доминик не был против того, чтобы выпить. Он хотел уменьшить боль в своей груди, чувство беспомощности, которое его преследовало с детства. Он хотел бежать опять в ту тьму, которая стала его тюрьмой, другом и учителем.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, - тихо сказала она. Ее голос был пропитан лаской и состраданием, из-за чего он чувствовал себя и хорошо и плохо одновременно.
Его рот был сжат в тонкую линию и его красивые черты лица ужесточились и стали мрачными, а лоб нахмурился. Он мог только вообразить, как выглядел со стороны. Если его внешность выражала те эмоции, которые бушевали внутри, то Доминик мог спокойно признаться, что он был похож на того монстра, которым она его назвала.
– Всё нормально, - он выплюнул, жестче, чем предполагалось.
– Нет, - она опустилась на колени перед ним, прикасаясь рукой к его колену, Доминик посмотрел в её светящиеся глаза, которые так манили его. – Это не нормально. То, что сделала твоя мать с тобой - это чудовищно, Доминик. Вся эта жестокость и злость, и ты должен знать, что не заслужил такого обращения к себе. Ни один ребёнок не заслуживает такого, - прошептала она, как будто понимала его боль.