Монстр
Шрифт:
Горы были прекрасны, но суровы. Венди подумалось, что они редко прощают ошибки. Дурное предчувствие - предчувствие несчастья - сковало ей горло. Дальше к западу, в Сьерра-Неваде, как-то раз снежные заносы отрезали от остального мира компанию Доннеров. Чтобы выжить, они ели друг друга. Горы редко прощают ошибки.
Энергичным рывком выжав сцепление, Джек переключил скорость на первую и они с трудом полезли наверх, мотор "жука" загнанно ухал.
– Знаешь, - сказала она, - по-моему, с тех пор, как мы проехали Сайдвиндер, нам встретилось хорошо если пять
Джек кивнул.
– Жмет прямо в Стэплтонский аэропорт, в Денвер. Уотсон говорит, вокруг отеля кое-где уже появились наледи, а на завтра обещали ещё больше снега. Любой, кто едет сейчас по горам, предпочитает на всякий случай держаться одной из главных дорог. Хоть бы проклятый Уллман ещё оказался на месте.
Думаю, окажется.
– Ты уверен, что кладовки там забиты мясом до отказа?
– спросила Венди, подумав про Доннеров.
– Он сказал - да. Он хотел, чтобы Холлоранн показал тебе, где там что. Холлоранн - это повар.
– А, - слабо выговорила она, глядя на спидометр. Стрелка упала с пятнадцати миль в час до десяти.
– Вон вершина, - сказал Джек, показывая на три сотни ярдов вперед. Там живописный поворот, и "Оверлук" виден.
Я собираюсь съехать с дороги, дать "жуку" передышку.
– Он вытянул шею, оглядываясь через плечо на Дэнни, сидевшего на куче одеял.
– Как думаешь, док? Может, увидим оленя. Или карибу.
– Конечно, пап.
Фольксваген старательно карабкался все выше и выше.
Стрелка спидометра упала чуть ли не до пяти миль в час и остановилась, когда Джек, съехав с дороги, ("Мам, что написано?" - "ЖИВОПИСНЫЙ ПОВОРОТ", - покорно прочла Венди).
нажал на ручной тормоз и позволил фольксвагену прокатиться по инерции.
– Пошли, - сказал он и вылез из машины.
Они все вместе зашагали к шлагбауму.
– Вот, - сказал Джек и показал вверх и влево.
Венди внезапно открыла, что есть истина в клише: у неё действительно захватило дух. Некоторое время она вообще была не в состоянии дышать, потрясенная открывшимся видом.
Напротив - кто знает, как далеко?
– в небо вздымалась гора ещё выше этой, зазубренная макушка казалась силуэтом, который одело нимбом солнце, уже начавшее свой путь к закату.
Внизу под ними простерлась вся долина; склоны, по которым они карабкались в выбивающемся из сил "жуке" обрывались вниз с такой головокружительной внезапностью, что Венди поняла - если слишком долго смотреть вниз, затошнит и даже может вырвать. В чистом, ясном воздухе воображение, вырвавшись из узды рассудка, полностью ожило, и смотреть означало беспомощно наблюдать, как ныряешь все ниже, ниже, ниже; как, крутясь медленной каруселью, меняются местами склоны и небо, как подобно ленивому воздушному шарику из твоего рта плывет крик, а платье бьется по ветру...
Венди оторвала взгляд от склона, почти принудив себя к этому, и проследила за пальцем Джека. Ей удалось разглядеть шоссе, прижавшееся к этому соборному шпилю с одного бока, ныряющее, как американские горки, но неизменно держащее
– Джек, да это великолепно!
– Да, - сказал он.
– Уллман говорит, по его мнению это - прекраснейшее место в Америке, другого такого нет. На Уллмана мне, в общем-то, наплевать, но, может быть, так оно и есть... Дэнни! Дэнни, тебе плохо?
Она оглянулась, ища сына, и внезапный страх за него стер все остальное, каким бы изумительным оно ни было. Она стрелой кинулась к нему. Держась за ограждение, Дэнни смотрел наверх, на отель, и лицо у него было нездорового серого цвета.
Глаза были пустыми, как у человека, который вот-вот упадет в обморок.
Она опустилась рядом с ним на колени, положив ему руки на плечи, чтобы подбодрить и успокоить.
– Дэнни, что...
Рядом с ней оказался Джек.
– С тобой все о'кей, док?
– Он коротко встряхнул Дэнни и взгляд мальчика прояснился.
– Да, пап. Все отлично.
– Что это было, Дэнни?
– спросила она.
– У тебя закружилась голова, милый?
– Нет, просто... просто задумался. Извини. Я не хотел вас пугать.
– Он взглянул на стоящих подле него на коленях родителей и улыбнулся слабой озабоченной улыбкой.
– Может, это от солнца. Мне солнце попало в глаза.
– Сейчас приедем в отель и дадим тебе глоточек воды, - сказал папа.
– Ладно.
Но и в "жуке", который по более пологому склону двигался вперед и вверх куда уверенней, Дэнни, сидя между ними, все посматривал на разматывающуюся из-под колес дорогу, иногда позволяя себе скользнуть взглядом по отелю "Оверлук", отражавшему солнце множеством уставленных на запад с массивного корпуса, окон. В снежном буране ему привиделся именно этот дом, темный, заполненный глухим стуком, где какая-то ужасная, отвратительная, но знакомая фигура разыскивала его по длинным коридорам, выстланным ковром-джунглями. Именно насчет этого места его предостерегал Тони. Здесь. Вот здесь.
Чем бы это Тремс ни было - оно жило здесь.
9. ВЫПИСКА
Прямо за высокими, старомодными парадными дверями их ждал Уллман. Пожав руку Джеку, он холодно кивнул Венди, возможно, заметив, как повернулись головы, когда она прошла в вестибюль: рассыпанные по плечам золотистые волосы, простое платье в матросском стиле. Подол скромно замер двумя сантиметрами выше колен, но и этого наблюдателю было достаточно, чтобы понять - ноги хороши.
Кажется, только к Дэнни Уллман отнесся по-настоящему тепло, но с подобным Венди сталкивалась и раньше. Похоже, Дэнни соответствовал представлениям о детях тех людей, которые обычно придерживались на этот счет того же мнения, что и У. С. Филд. Слегка наклонившись, он протянул Дэнни руку. Дэнни без улыбки официально пожал её.