Монстр в ее постели
Шрифт:
Но нет. Когда мы заходим в квартиру, он выходит из кухни. И по взгляду я понимаю, что ничего хорошего от мужчины в моем доме ждать не придется.
Пока Сергей Эдуардович беседует с Исаевым на кухне, я быстро увожу Ваню в его комнату и помогаю переодеться.
– Даш, а кто это?
– Слушай… там случилась какая-то накладка у папы. Когда он покупал квартиру, то хозяйка ему соврала, что здесь никто не живет. А оказывается, жил этот человек. Он не знал, что квартиру нам продали. И пока мы не разберемся он, возможно, поживет здесь. А я перееду
Ваня хмурится.
– Ты поэтому плакала?
– Я немного расстроилась. Но ты же знаешь, каким рассеянным бывает папа. Уверена, он во всем разберется. Переодевайся и садись рисовать. Сейчас они закончат разговаривать, и я принесу ужин. А потом поваляемся и посмотрим какой-нибудь мультик, хорошо?
Прием беспроигрышный: Ваня любит смотреть со мной мультики, а я часто бываю слишком занята для этого. Хочется верить, мой страх ему не передастся, но я понимаю, что лишь успокаиваю себя. Любой испугается такого, как Вадим Исаев. Знать бы еще, что за убийство… или лучше не знать?
Время тянется бесконечно. Когда я слышу шаги, то осторожно выглядываю в коридор и слышу:
– Дарья Сергеевна, подойдите на секунду.
Стараясь не смотреть на жуткого соседа, я тенью проскальзываю в прихожую.
– Дарья Сергеевна, сожалею, что вам пришлось столкнуться с такой ситуацией. Надеюсь, вы разберетесь. Вадим Егорович пообещал, что с его стороны все будет в порядке. Мой телефон у вас есть, звоните в любое время.
– Спасибо, – с трудом выговариваю я.
Понимание, что Сергей Эдуардович сейчас уйдет и оставит меня наедине с этим уголовником, отзывается желанием разреветься от страха. И позорным порывом вцепиться в его куртку, словно я малое дите, и не отпускать, пока он не спрячет нас с Ванькой.
Участковый видит по глазам, как мне страшно, но лишь беспомощно качает головой.
Когда дверь за ним закрывается, я делаю глубокий вдох и заставляю себя не прятаться в комнате, подперев дверь комодом, а направиться на кухню, чтобы сообразить брату ужин.
Дорогу мне перегораживает Исаев.
– Стоять, – хрипло приказывает он. – Еще хоть раз ты приведешь ко мне мента – сильно пожалеешь, понятно?
– Только попробуйте навредить мне или Ване – сюда приедет наряд полиции. Понятно?
– Угрожать убийце – последнее, что должно прийти тебе в голову. С этого момента, нравится тебе или нет, я не хочу видеть ни тебя, ни твоего звереныша. Сунетесь в мою комнату – оторву голову. Будете мешать – оторву голову.
– У меня кабинет на балконе, я должна работать!
– Да мне насрать. Если узнаю – а я узнаю – что ты лазила по моей комнате, я тебе найду работу. С почасовой оплатой. Впрочем, можешь и так приходить. Если восемнадцать есть, само собой.
Я не хочу продолжать этот разговор, и молча ухожу на кухню. Не скатиться к обмену оскорблениями, когда он так общается, сложно, а в его среде я чувствую себя неуютно. И уязвимо. К счастью, новый сосед не идет за мной, и я могу спокойно приготовить для нас с Ваней ужин.
Меня
Придется перестроить весь быт, привычки. Как можно меньше выходить из комнаты, хранить не портящиеся продукты в шкафу, перенести к себе чайник и мультиварку, по возможности. Придется перестроить пространство, чтобы нам с Ванькой хватило места. Комната совсем небольшая, но я смогу всунуть туда раскладушку. А вот с работой будут проблемы, как ни крути, а поставить еще и стол для маникюра со всем оборудованием не выйдет.
Придется выходить в салон. Вряд ли я смогу заработать много, но лучше, чем ничего. Попрошу ставить записи так, чтобы успевать забирать Ваню из школы, а потом найду ему угол, чтобы делал уроки и ждал конца моей смены. Домой будем приходить поздно, встречаться с Исаевым – реже.
Пока яичница томится под крышкой, я собираю все, что хочу убрать к себе. Чайник, мультиварку, посуду из расчета на двоих, остатки сладкого, чай. Немного подумав, не забираю кофеварку и кофе – я варю его на удивление отвратно. Даже не знаю, в чем причина, но с самого детства, какой бы кофе не попадал мне в руки, вместо ароматного и бодрящего напитка я получаю невнятную бурду к которой, впрочем, уже привыкла.
Сюда же идет аптечка. В кухне остается только посуда и немного продуктов. Я злюсь из-за того, что мы с Ванькой вынуждены в собственной же квартире прятаться и лишний раз не ходить на кухню. Злость притупляет страх. Вернувшись в комнату, я понимаю, что еда в меня просто не влезет. А вот Ванька за сегодня устал. Оказывается, пока я готовила, он уже справился с рисунком. На альбомном листе красовались три кривоватые фигуры: мама, папа и я.
Себя Ваня не нарисовал.
– Даш, а он кто? Ты его знаешь?
Хороший вопрос. Надо будет выяснить все же, что там за преступление. И как вообще Исаев здесь жил, на каких основаниях. Нанять бы юриста… но где же взять денег? Завтра провожу брата в школу и сяду считать вариант с кредитом на свой небольшой кабинет где-нибудь в офисном центре. У меня неплохая база клиенток. Я прыгала от счастья, когда год назад получилось обновить простенький кабинет на балконе. Мне нравится делать маникюр, хотя тоска по мечте учиться и получить профессию, иногда заглушает все удовольствие от работы.
Но я развиваюсь. Прохожу курсы, мастер-классы, постоянно пробую новые техники и материалы. Клиентов хватает, и если чуть поднять цены, возможно, получится вытянуть собственную студию, где можно работать. Я мечтала о своем салоне, но не думала, что вопрос встанет ребром так скоро и при таких обстоятельствах.
– Не знаю, Вань. Но узнаю. Давай, ешь и спать. Я ужасно устала сегодня.
Брат задумчиво ковыряет вилкой в тарелке, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не начать его подгонять. Это все равно бесполезно, и только его расстроит.