Монолог современника

Агеев Юрий

2

Вися на елке у Мари,

невесть по чьей затее,

Щелкунчик молит: «Отвори

мне в сказку дверь скорее!

Полгосударства за коня,

полжизни за возмездье,

пока мышиная возня

и не сошлись созвездья».

Вот он уже скликает рать,

расправил плащ пурпурный,

оставив девочку гадать:

возьмёт ли в край лазурный?

1986

МЫ

РАЗУЧИЛИСЬ В ГОСТИ ПРИХОДИТЬ...

Мы разучились в гости приходить,

и принимать друзей, даря им душу.

Нам стало трудно двигаться и жить

в том измеренье, что казалось казалось лучшим.

Но не казалось это нам ничуть!

Мы были проще, чутче и умнее,

и наша юность освещала путь,

в котором мы блуждаем, став старее.

Мы хвалимся коврами и бельём,

гордимся модной мебелью, достатком,

а после рассуждаем о своём,

и чувствуем, что каждому несладко.

И спрашиваем: так ли быть должно?

А правильно ли мы живём на свете?

Покамест мысль не выделит одно:

«Все так живут, и нас заменят дети».

С работы, словно с каторги спешим

подобиями выжатых лимонов,

чтоб врезаться в сжигающий режим,

который ждёт, со всем присущим, дома.

Кто так жестоко души обокрал,

и нитки не оставив к возвращенью?

Но кто нас в равнодушие загнал,

принудив к пьянству или всепрощенью?

Каких тогда мы вырастим детей,

когда они — по нашим же дорогам?

Мы разучились понимать друзей,

и совесть оставляем за порогом.

1986

СТИХИ О ХРИСТЕ

1.

Как у Бога за пазухой, в тёплом хлеву мальчуган

родился у пречистой Марии, не гадан, не ждан.

Нарекли Иисусом младенца, утёрли от слез.

Так на Землю явился ещё не известный Христос.

Ножки двигались бойко и пальчики тискали грудь.

Дух Святой умилился и замер, не в силах дохнуть.

Мир ещё не сложился в историю фактов и мест,

и вдали не маячил, не гнулся под тяжестью крест.

И Иуда под стол ещё бегал, и занавес только был снят

для трагедии века, для зрителей, мифов, баллад...

2.

Никто не ждал. И только чародеи...

Никто не ведал. Хмурые волхвы

вычерчивали путь на Иудею

через края песка и синевы.

Вышагивали пыльные верблюды,

с дарами полосатые мешки

потряхивая меж горбов, покуда

не поднимались вихрями пески.

А вечером, вставая над привалом,

светлее всех мерцающих тогда,

знамением неясного начала

светилась путеводная звезда.

3.

В толпе теряется душа,

как часть орущих тел.

Пускай на торжище спешат, —

спеши в глухой придел.

Уж суть твоя на самом дне,

обратный путь — ползком.

В пустыне ты наедине

с астральным двойником.

Он — отрицание твоих

решений и надежд.

Пустыня – поле на двоих

схватившихся невежд.

Но мозг душе не зачеркнуть,

и лучший им исход:

найти в бореньях третий путь,

что к истине ведёт.

Как хитростью ни ворожи

(пустое озорство),

согласье мысли и души

рождает волшебство!

Кружат на шаг от острия.

Пока дух с телом слит.

А победит второе «я», —

никто не победит.

Для тех же, кто перед холстом,

сюжет картины прост:

пустыня, камень, а на нём

задумался Христос.

4.

Магдалина Христу омывала ступни,

пыль дорог вместе с кровью царапин отмыв.

Где ветвистая тень обрывалась олив,

прядь волос — продолжение тени. И с ним

ей казалось спокойным движение дня,

и несносные люди — пустым миражом.

Ей хотелось сказать: «Бросьте камни в меня,

в ту, что с вами была и спала нагишом.

Но теперь я другая, не ваша, его.

И ему не любовь, не жена, но сестра.

У него одного не прошу ничего.

Я не знаю что будет, не помню вчера...».

Магдалина Христу омывала ступни,

и светлело лицо, как от добрых вестей,

отмывались грехи её долгой блудни,