Монолит Ангрона
Шрифт:
Когда Таррин присоединился к братьям, погоня уже закончилась, не успев начаться.
— Он выскочил прямо передо мной, — Кантус докладывал в полный голос, через вокс-решётку шлема. — В такой ярости, что не разбирал дороги, пытался оттолкнуть меня в сторону. Видите, крылья аквилы на лице отпечатались? И ещё он плечо себе сломал.
Незнакомец лежал на истоптанном травяном полу джунглей у ног Реликторов — немытый, в каких-то лохмотьях, мешком висящих на истощённом теле. Его седые, всклокоченные, сбившиеся в колтуны волосы доходили до талии, и нечёсаная
Толчком ноги Юстер перевернул незнакомца на спину. Остатки драных одеяний распахнулись, и Таррин мгновенно утратил сочувствие, которое начинал испытывать к смертному.
На груди мужчины обнаружилась руна, намалёванная той же красной краской, которой пользовались дикие орки. Линии, выведенные бесталанной рукой, вышли грубыми и кривыми, но каждый из пятерых космодесантников, увидевших символ, мгновенно опознал его.
Несомненно, перед ними был сильно стилизованный череп, знак самой свирепой из Разрушительных Сил, бога крови, войны и убийств.
При виде руны у Таррина вскипела кровь, и он понял, что Бэлох чувствует то же самое — тот подобрался и инстинктивно взял болтер наизготовку. Заметив это, сержант Юстер остановил воина.
— Я же сказал, он нужен мне живым.
Бэлох не стал оспаривать приказ, но и оружие предпочел не опускать.
Повернувшись, Юстер снова слегка ударил незнакомца носком сабатона по ребрам. Стоны умолкли, и мужчина резко открыл глаза — белесые, округлившиеся, с суженными зрачками. Разомкнув потрескавшиеся губы, он попытался что-то пробормотать, но едва не задохнулся при этом. Слова, которые смертный сумел выдавить из глотки, оказались бессвязными и почти неразборчивыми.
— Откуда ты пришел? — повелительным тоном спросил сержант, но незнакомец не смог или не захотел ответить. Изо рта у него потекла пена, как у больного бешенством.
— В джунглях есть ещё такие, как ты? Где вы расположились?
— Сержант, — прервал допрос Таррин, внимательно смотревший на рваные лохмотья. Ему удалось разобрать, что плащ мужчины некогда был горчично-жёлтым, а надетая под него полевая форма — чёрной. На одной ноге безумца уцелел драный сапог, другой он где-то потерял.
— Имперская Гвардия, — заключил Таррин, гнев которого сменился презрением к солдату Императора, позволившему себе впасть в подобное ничтожество.
Кантус пришел к такому же выводу.
— Стальной Легион. Скорее всего, одно из подразделений с базы «Цербера».
— Но база далеко к северу, — заметил Бэлох. — Практически на другом конце джунглей. Как он здесь оказался?
Сержант склонился над растрёпанным пленником.
— Какое у тебя было задание, гвардеец? — рявкнул он прямо в лицо мужчины, повысив голос. — Что произошло с твоим отрядом? Во имя Императора, отвечай мне!
Глаза гвардейца мгновенно сузились, и, забыв о сломанном плече, безумец вцепился в горло Юстера обеими руками. Конечно, он не мог навредить космодесантнику, но всё равно с нечеловеческой силой сжимал ворот доспеха до тех пор, пока Реликтор
— Должно быть, он заблудился и скитался по джунглям несколько месяцев, а то и лет, — размышлял вслух Таррин. За это время гвардеец потерял лазган, всё выданное ему снаряжение, и, в конце концов, рассудок.
Зато сейчас мужчина нашел в себе силы заговорить, словно вытолкнул пробку из горла, и беспрестанно что-то бормотал. Таррин не мог разобрать, о чем идет речь — пленник столкнулся с чем-то в джунглях? С каким-то мутантом? Он лопотал о лицах, бессчетных лицах в зарослях, о пылающих глазах, смотревших на него с осязаемой ненавистью.
— Не мог спастись… Бежал так далеко, как мог… Бежал, бежал, а оно всё равно оставалось впереди меня… Ждало… Смотрело…
— Где оно? — требовательно спросил Юстер. — Где этот кошмар?
С усилием, от которого содрогнулось его измученное тело, гвардеец поднял трясущийся палец и показал за плечо сержанта, в восточном направлении. Впрочем, тут же указующий перст описал дугу и ткнул на север, откуда пришли космодесантники. Затем пленник направил палец на юг, в самую густую, мрачную и до сих пор неисследованную чащу джунглей, и, наконец, на запад, за спины братьев Набори и Кантуса.
Бэлох решил, что с него достаточно.
— Сержант! — протестующе воскликнул воин.
В этот момент глаза незнакомца затуманились, и он принялся декламировать богохульную молитву. Слова, срывающиеся с его губ, теперь звучали громко и ясно, оскорбительно для ушей Реликторов. Взглянув на Бэлоха, Юстер слегка кивнул.
Боевой брат без лишних сомнений выстрелил безумному гвардейцу в голову.
Космодесантники стояли в безмолвии, и тени вокруг них удлинялись. В джунглях ночь опускалась быстро, но дневная жара оставалась незыблемой под пологом листвы.
— Скорее всего, он ничего не видел, — наконец заговорил Бэлох. — Потерял разум.
— Возможно, — согласился сержант. Посмотрев на темнеющее небо, он принял решение. — А возможно, и нет. Нам нужно хотя бы разведать обстановку.
После этого Реликторы снова построились дугой, заняв прежние позиции, но отклонившись на 70 градусов от прежнего маршрута. Теперь отряд направлялся в джунгли по следам, оставленным приковылявшим безумцем.
— Зря мы тратим на это время, — пробормотал Бэлох, вновь слишком тихо, чтобы его услышал кто-то, кроме Таррина. — Мы способны на большее.
Ни для кого не было секретом, что Бэлох, воин более опытный, чем Таррин, по праву метил в сержанты. Тем не менее, молодой Реликтор всё равно чувствовал себя неловко, выслушивая недовольные речи боевого брата.
Казалось, что Бэлох оспаривает решения командиров — хотя, разумеется, он никогда не заходил так далеко.
Таррин же безоговорочно доверял вышестоящим братьям и был твердо уверен, что сержант Юстер никогда не отдавал необдуманных приказов. Правда, порой он испытывал затруднения, пытаясь понять причины тех или иных распоряжений.