Монолит Ангрона
Шрифт:
Дело ксанфитов…
«Вновь слова де Марша», подумал библиарий.
Сам Декарион никогда не думал, что служит какому-то делу, никогда не отождествлял себя с этими скрытными охотниками на демонов, которые собирались
К нему снова приходило видение.
Это случилось на борту «Громового ястреба», пока Реликторы ждали судьбоносного исхода рискованной авантюры Бардана. Кровоточащее око возникло перед Декарионом, более реальное, чем когда-либо прежде, и библиарию показалось, что он падает в него. Зная, что, если рухнет, то уже не сможет выкарабкаться обратно, воин сжал ларец с обсидиановым осколком, ища в нем силы.
«Я делаю всё, что могу, — клялся себе Декарион. — Мы будем готовы».
Старший библиарий всегда делал правильный выбор, теперь он был уверен в этом сильнее прежнего. Видит Император, я мечтал, чтобы мне приходилось выбирать не так часто. Декарион следовал по пути, который
Полтора столетия назад его шарящие пальцы наткнулись на упавшее оружие.
Если бы тогда Декарион не поднял демонический клинок, то, несомненно, был бы убит.
Но боевые братья — Огненные Когти — конечно же, отомстили бы за него, и повесть о той битве стала бы славной, а не позорной страницей в истории ордена. Космодесантников не лишили бы их имени и цветов, им не пришлось бы претерпеть изгнание с Нейтры, родины их предков.
Инквизитора де Марша, возможно, ждала бы лучшая судьба, а Артек Бардан — без сомнений, благороднейший из воинов, с которыми доводилось служить Декариону — совершенно точно не оказался бы сейчас обвиненным в ереси.
Старший библиарий не мог сосчитать, сколько космических десантников, подобных Таррину и Бэлоху, верно служили бы Императору, не ставя под вопрос методы служения. Если бы он не поднял клинок, им не пришлось бы рисковать бессмертными душами, и душа самого Декариона осталась бы незапятнанной. Он умер бы без сожалений, в блаженном неведении…
…и Священный Империум Человечества уже ничто бы не спасло.