Монгол

Тейлор Колдуэлл

— Люди стоят больше, чем желание отомстить, а объединение важнее, чем личные желания!

Кюрелен задумчиво поглядел на племянника, а потом улыбнулся:

— Тебя не волнует, что твою жену изнасиловал меркит и, возможно, она уже от него понесла?

Темное лицо Темуджина побелело, но он спокойно сказал:

— Я уже говорил, что есть вещи более важные, чем женщина, и более значимые, чем боль чьего-то сердца!

— Храбрые слова, — насмешливо заметил Кюрелен. — Кажется, ты не страдаешь от человеческих страстей, и ум твой холоден.

— То, что я должен сделать, никак не связано с человеческими страстями.

Они в конечном счете ничего не стоят.

— Что же ты хочешь? — с любопытством спросил Кюрелен.

— Весь мир! — спокойно улыбнулся Темуджин и пошел прочь.

Когда Кюрелен остался один, он громко расхохотался.

— Весь мир! — повторял он. — Глупец! Но я верю в то, что в конце концов все так и будет!

Кюрелен, опираясь на плечо Шассы, медленно подошел к выходу из юрты и выглянул наружу. Темуджин сидел на белом жеребце, в окружении Касара, Джамухи, Шепе Нойона, Бельгютея, Субодая и остатков своих воинов. Воины-караиты с непроницаемыми темными лицами наблюдали за ними. Тогрул-хан отдал им приказания, и они были готовы к тому, чтобы безоговорочно следовать за Темуджином и повиноваться ему до самого конца. Кроме того, ему самому удалось убедить их в своей смелости, решительности и уме.

Темуджин сидел на коне, и красный отсвет вечера напоминал пламя, окружавшее его. Он отдавал последние приказы глубоким и спокойным голосом. Даже собаки, словно проникнувшись важностью происходящего, молча обнюхивали ноги коней. От вечернего августовского солнца рыжие волосы Темуджина словно отбрасывали отблески огня.

Он поднял над собой копье и помчался вперед. Весь отряд с хриплыми выкриками рванулся за ним, не нарушая рядов. Под конскими копытами дрожала земля. Всадники мчались к солнечному заходу, и их черные силуэты резко выделялись на этом фоне, а за ними клубились алые облака пыли.

Кюрелен опустил полог юрты и повернулся к Шассе со странной улыбкой, ласково погладил женщину по щеке и сказал незнакомым хриплым голосом:

— Тебе известно, Шасса, что ты видела начало Потрясения Земли? — Он помолчал, а потом добавил: — Ты можешь надо мной посмеяться, посчитав, что старый калека болтает всякую чушь, но если даже ты сейчас станешь смеяться, то все равно запомни: я сказал тебе правду.

В небе взошла луна, заливая землю и небеса серебряным светом. Темуджин и его воины старались ничем себя не обнаружить, в воздухе раздавалось только позвякивание уздечек и мягкий топот лошадиных копыт. Никто не разговаривал. Они тенями стлались под лунным светом, осторожные и готовые ко всему, держа в руках копья. Отряд продвигался по извилистым проходам между скалами, опускался во впадины, поднимался по террасам. Наконец, когда луна стояла высоко в небе, они завернули за пологий холм и увидели внизу огни и прозрачный дым лагеря меркитов.

Темуджин остановил коня и стал внимательно изучать расположение лагеря. Лагерь был огромным, там было около пяти тысяч человек.

Черные юрты образовывали большой круг, а костры были разведены в центре. До Темуджина доносились отдаленные звуки музыки и смех, слышалось тревожное мычание и блеяние животных. Собаки, кажется, почувствовали приближение чужаков и начали выть.

— Вперед! — подняв копье, крикнул Темуджин.

Его призывный клич подхватил весь отряд, а лошади заржали, высоко задрав головы. Подобно черной туче эта орда ринулась

на лагерь.

Меркиты не ожидали какого-либо нападения, а тем более того, что Темуджин пожалует с большим подкреплением. Они не были готовы к отражению атаки. Увидев, как на них летят свирепые воины, обволакивая темными волнами страха весь лагерь, воины побежали к своим юртам, чтобы взять оружие, но враг не дал им такой возможности. Их хлестали плетками и обматывали арканами, а потом тащили по земле за своими конями. Тех, кто сопротивлялся, люди Темуджина убивали сами или упрямцам разбивали черепа копытами возбужденные запахом крови животные. Мрачные меркиты славились своей храбростью и старались не сдаваться в плен. Ржанье коней, визг женщин и детей, выкрики мужчин, лай собак — все эти звуки заполнили лунную ночь громом звуков.

Темуджин храбро сражался с разрозненными защитниками лагеря, разя их копьем и стараясь подальше проникнуть в полуразоренный лагерь. Он прорвался к кострам, стал громко звать жену, став в тот момент не мстящим воином, а мужем, ищущим свою жену.

— Борте, — кричал он. — Борте, любимая! Я, Темуджин, приехал за тобой!

Кто-то схватил его коня за поводья и повис на них. Он поднял кулак, чтобы ударить мешавшего движению человека, но через миг узнал Борте. Вскрикнув от радости, он, свесившись с седла, схватил ее за талию и усадил на коня позади себя. Борте обвила руками шею мужа, прислонилась к его спине и разрыдалась.

— Мой муж! Мой милый муж! Наконец ты приехал за мной!

— Неужели ты не верила, что я не оставлю тебя в беде? — ответил он.

Вокруг кипела жестокая, смертельная схватка. Воины почти полностью обезвредили меркитов. Они гнали их перед собой, поторапливая плетьми и кнутами. Среди пленных были мужчины, женщины и дети. Затем пришло время грабежей, из юрт воины вытаскивали наружу тех, кто надеялся там переждать налет. Всех согнали на открытое место, а всадники окружили их тесным кольцом. Темуджин подъехал с Борте, сидящей позади него, и обратился к людям.

Его голос был спокойным и твердым:

— Послушайте вы, меркиты, я приехал сюда не только для того, чтобы мстить. Тот, кто захватил мою жену, умрет, его ждет ужасная смерть! Но я прибыл к вам и как друг и Покоритель народов. С этих пор я буду вами править. А сейчас живо впрягайте волов и быков в повозки, следуйте со своими юртами за мной.

Он взглянул сверху на бледные испуганные лица и улыбнулся. Кругом царила тишина. Ответом ему служили лишь враждебные и упрямые взгляды и слезы. Но Темуджин был доволен.

Когда Темуджин возвращался в свою орду, за ним следовали тысячи пленных, тянулись тучные стада и табуны крепких коней. Тарахтели колеса сотен юрт, где сидели рыдающие женщины и скулящие дети. Воины-меркиты молча следовали за ним, бросая вокруг свирепые взгляды.

Вечером меркит, забравший себе и изнасиловавший Борте, был медленно сожжен заживо. Это должно было послужить уроком для многих воинов.

Глава 8

Темуджин радовался тому, что у него появились первые подданные. Однако радость победителя никак не отражалась на его поведении. Он говорил громким спокойным голосом, сдерживая кипевшие в нем страсти. Рядом с юртой Темуджина стоял шест с девятью черными хвостами яков, гордо развевавшихся на ветру.