Монгол
Шрифт:
— Мой любимый! Сердце мое! Я всю жизнь любила только тебя! Ты оставался частью моей души! Только ты, любимый, только ты! Поговори со мной! Скажи, что ты меня все еще любишь, мой братец возлюбленный, мой самый дорогой!
Темуджин застыл, как статуя, наблюдал за этой ужасной сценой и слышал слова помешавшейся матери, ее убаюкивающий голос звучал в его ушах. Казалось, женщина оплакивает возлюбленного, или мать стенает и льет слезы по своему сыну. Оэлун олицетворяла печаль и отчаяние. Темуджин в муке зажмурил глаза. Стоны и слова любви матери были нестерпимы. Он не мог этого выносить и вышел
С трудом доковылял Темуджин до юрты Кокчу и хрипло ему сказал:
— Мой дядюшка Кюрелен находился у меня в юрте и упал там без чувств. Когда он падал, разбил себе голову. Отправляйся к нему и помоги моей матери… Она в тебе нуждается.
Кокчу лежал на ложе и его обмахивала опахалом его любимая молодая женщина-танцовщица. Шаман медленно поднялся и посмотрел на Темуджина. Он видел перед собой мрачное постаревшее лицо и дикие зеленые глаза. Он также заметил, что молодой хан весь дрожит и из прикушенной губы капает кровь.
— Я иду, — неохотно сказал Кокчу, беря в руки маленькую шкатулочку с амулетами и не отрывая любопытного взора от Темуджина.
Хитрый шаман все понял, и лицо его загорелось зловещим огнем. Но он поклонился хану и, сделав вид, что скорбит, отправился выполнять приказание Темуджина.
Он обнаружил Оэлун, лежащую без сознания на теле брата. Женщина была испачкана кровью Кюрелена. Люди с трудом оторвали ее от тела брата, которого она держала окаменевшими руками. Слуги отнесли Оэлун в ее юрту, и вокруг несчастной засуетились служанки.
В полночь Оэлун пришла в себя. Служанки с ужасом поняли, что хозяйка лишилась рассудка. Она бушевала, кричала, то и дело постоянно хохотала. Служанкам пришлось применить силу, чтобы удержать ее на ложе. Всю ночь ее дикие крики звучали в улусе, и женщины вздрагивали в своих юртах и теснее прижимали к себе детишек.
На рассвете Оэлун устала, успокоилась и заснула. Когда служанки, отупевшие от усталости, подошли к ней, чтобы прикрыть ее меховым пологом, они увидели, что Оэлун мертва.
Глава 19
Собрав всех мужчин, зрелых и молодых, своего клана, Джамуха глядел на них с любовью и грустью, и люди, поняв, какие тяжкие думы его одолевали, пытались подбодрить своего вождя, обещая ему свою поддержку.
Джамуха рассказал людям о приказе Темуджина и о своем ему ответе, а потом, волнуясь, ждал их ответа. На лицах людей он видел волнение, испуг, храбрость, удивление и подозрение. Люди начали перешептываться. Джамуха ждал их реакции и хрустел в волнении пальцами.
Наконец один старик решился высказать общие мысли:
— Господин, ты сделал то, что должен был сделать, и твой народ за это тебя уважает и любит.
Джамуха улыбнулся, и на глазах у него выступили слезы.
— Спасибо вам всем, — тихо произнес он. Его подбодрили их улыбки, люди столпились вокруг Джамухи. Как живая, дышащая, сочувствующая стена. Некоторые пытались к нему прикоснуться, чтобы показать, как они его любят.
Джамуха снова заговорил, и речь его была грустной, словно он прощался со своими людьми.
— Когда-то один старик сказал мне: «Чтобы
Чтобы на тебя не напали — нападай первым! И постоянно крепи свою оборону. Иногда, чтобы на земле воцарился мир, люди сначала должны сражаться до победного конца или принять достойную смерть. Чтобы установить на земле справедливость, свободу и спокойствие, люди прежде должны вести суровую войну и отдать свои жизни ради жизней своих детей. Я не знал всего этого, думал, если нам нужен мир — вот он, к нашим услугам. Я в это верил, и теперь из-за моих ошибок вам грозит величайшая опасность. Я отдал вас, беззащитных, врагу. Я ненавидел оружие и тем самым разрушил мир. Ваши жены и дети могут закончить жизнь рабами или даже погибнуть, поэтому я — ваш настоящий враг. Я вас предал… — Джамуха начал горько рыдать. — Я не дал вам возможности защищать ваши дома и пастбища, не научил вас воевать. Из-за меня ваши сердца стали слишком мягкими. Мы превратились в беззащитных жирных червей, ожидающих, когда их тел коснется острый клюв хищника.
Старик преклонил колена перед Джамухой и бережно взял его руку.
— Господин, мы будем сражаться, чтобы отстоять мир.
— Нет, — печально сказал Джамуха и дотронулся до плеча старика. — Слишком поздно. У нас нет оружия, а ваши руки привыкли к земле, к плугу! Ваши тела не защищены от ударов мечей свирепых воинов. Неужели вы верите, что ваша храбрость сможет вас защитить от беспощадных, жаждущих крови орд? Человек может обладать смелостью тигра и бесстрашием сокола, но если у него нет оружия, смелость ему не поможет.
Джамуха помолчал немного, а потом, сжав кулаки, воскликнул:
— Я не желаю вами жертвовать! Не могу представить себе, что с вами расправятся, как с бессловесным стадом! Я не могу просить вас принять участие в сражении, которое закончится для вас смертью и страданиями!
— Мы не готовы к защите, и у нас есть только один выход — сдаться! Слишком поздно делать еще что-нибудь. Мои соглядатаи сообщили мне, что Темуджин посылает свои войска, чтобы нас уничтожить. Будем сопротивляться — все погибнем, а если сдадимся, они нас помилуют, потому что Темуджин всегда принимает в свою орду покоренные племена, чтобы стать еще сильнее и многочисленнее. Нам придется покориться, — сказал старик.