Монетчик
Шрифт:
— Не спешите, — сказал монетчик, вытирая кровь платком, который протянул ему торговец. — Возможно, мы еще договоримся.
— О, это уже интересно, — пробасил Куан. — Кстати, вас на самом деле не волнует молва, которая пойдет по миру после вашего выступления этим замечательным вечером.
— Абсолютно. Плевать, что скажет Монетный двор, плевать, что будут петь менестрели. Меня заботила лишь судьба моего друга. Это оправдывает все.
— Что ж, тогда идемте ко мне. Поужинаем под пряное вино с Дальних островов. Нет ничего лучше, чем горячее мясо и пряное вино.
Куан взял
5
Забрав утром третьего дня деньги у Куана, Дарлан отправился на поиски сержанта Гидора. Настроение у него было приподнятым, даже вездесущим клопам не удалось испортить его в этот раз, а хозяин гостиницы неожиданно удивил на завтрак вполне сносной кашей на молоке. Набежавшие на небосвод облака скрыли солнце, поэтому, несмотря на отсутствие ветра, было не так жарко. Зазывалы на ходулях в последний раз заманивали клиентов, как обычно состязаясь в том, кто кого перекричит. Некоторые торговцы, не откладывая сборы до вечера, уже сворачивали свои палатки и шатры и прятали товары по сундукам и мешкам. Поспрашивав у патрулирующих территорию ярмарки стражников, монетчик выяснил, что Гидор вновь находился у игровых столов.
Многие из посетителей ярмарки сегодня смотрели на Дарлана по-другому. Из их глаз пропало восхищение, а кое-кто не стеснялся укоризненно покачивать головой, когда их взгляды пересекались с монетчиком. Но как Дарлан и сказал Куану, ему было все равно, что они думают. Он не знал этих людей, они не приходились ему друзьями, почему же их мнение должно хотя бы самую малость волновать его? Жизнь преподала Дарлану уроки, из которых он усвоил, что любые поступки, даже совершенные в благих целях, могут осуждаться. Так зачем прислушиваться к осуждению? Не проще ли делать так, как считаешь нужным?
Продажный сержант присматривал за игрой в карты. Судя по лежащим на столе фишкам, заменяющим монеты, на кону стоял приличный куш. Игроки обильно потели, сверля друг руга глазами. Дарлан замер в паре шагов от Гидора, предоставляя тому право заговорить первым. Сержант еще немного понаблюдал за ходом партии, а потом соизволил обратиться к монетчику.
— В городе только и слышно о твоей неудаче, — сказал он, отвернувшись от стола. — Хорошо, что я был не на смене вчера, иначе бы проиграл, поставив на тебя.
— Я оступился, досадная случайность.
— Ты принес, о чем договаривались?
— Конечно. — Дарлан бросил сержанту мешочек с монетами.
— С ума сошел? — прошипел змеей Гидор. — Хочешь, чтобы тут каждая собака видела, что я получил от тебя деньги? Я же просто спросил.
— Боги, неужели тут еще найдется тот, кто не в курсе, что ты берешь взятки?
— Не играй с огнем, монетчик! — сержант взвесил мешочек на ладони, потом поднял к уху и потряс. — Рука у меня онемела от этого проклятого шлема, но слух меня еще не подводит. Здесь явно меньше условленной суммы, почему?
— Потому что я тебе не доверяю. Ты получили половину, можешь пересчитать, там ровно сорок золотых арнхольмских марок.
— Осторожничаешь?
— Да, — кивнул Дарлан. — Хочу убедиться в твоей, хм, порядочности.
— А
— Когда я его заберу?
— Вечером, на шестой час после полудня, приходи к караульной у ворот, но не с главного входа, а со стороны задней стены. Не забудь прихватить вторую половину суммы, у твоего приятеля еще есть все шансы попрощаться с рукой.
На ярмарке Дарлан больше не задерживался. Вернувшись в гостиницу, он упал на кровать, чтобы немного подремать. Сон был отличным способом скоротать время, особенно когда нечем себя занять. Ему хотелось побыстрее убраться из Арнхольма, ибо этот город и Великая ярмарка, раскинувшаяся за его стенами, постепенно начали вызывать у него отвращение. Ему надоело бесконечно ходить по торговым рядам, слушать один и те же крики, тереться плечами о других посетителей, смотреть, как люди спорят, ругаются, словно это их любимейшие дела. Он хотел лишь поскорее выручить Таннета, убедить его наняться к Куану и при деле отправиться дальше. Монетчик провалился в темноту без сновидений.
В назначенное время Дарлан с лошадьми стоял у караульной. Его не было видно с улицы, поэтому Гидор и назначил выкуп здесь. До монетчика доносился смех стражников, которые готовились заступать на вечерние посты. Колокол в храме Колума отбил шестой час после полудня. С последним ударом задняя дверь караульной распахнулась, появился продажный сержант, подталкивающий перед собой человека со связанными руками и мешком на голове. Экая пунктуальность. Достойно похвалы.
— Вот и ваш товар, — произнес, ухмыляясь Гидор.
Он снял с Таннета мешок, иллюзионист заморгал, привыкая к тому, что перед глазами была уже не пыльная ткань. Ссадина на его лбу хорошо заживала, синяк почти пропал. Судя по всему, сержант сдержал слово, и с Таннетом действительно обращались хорошо. Голодным или замученным он тоже не выглядел.
— Вы ничего не забыли? — невинно поинтересовался Гидор.
— Как договаривались, — ответил Дарлан, вручая ему остаток суммы.
— Вроде бы все на месте. Или, может быть, мне стоит затребовать прибавки? Посмотри, как твой приятель поправился на казенной еде. Я лично следил, чтобы он плотно обедал. Ну чего язык проглотил, подтверди, чтобы развеять все сомнения.
Таннет ничего не произнес, но утвердительно кивнул.
— Нет, уговор есть уговор, — сказал Дарлан.
— Серьезно? — Сержант поскреб ногтями подбородок. — А если я сейчас позову ребят, мол, пытаются отбить арестанта? Что будешь делать? Нападать на людей князя прямо у ворот?
— Мне не придется этого делать.
— Почему же?
— Потому что ты не успеешь даже пикнуть, когда золотая марка, что лежит у меня в кулаке, войдет тебе в левый глаз, выйдет сзади, ударится о стену твоей вшивой караульной, а потом, отскочив, через ту же дырку в твоей продажной башке прилетит обратно ко мне в руку. Прежде, чем твои подчиненные обнаружат твое бездыханное тело в луже той самой красной водицы, что течет в тебе вместо крови, мы с Таннетом уже будем далеко от Арнхольма. Ну что, господин сержант, проверим, кто из нас прав?