Монастырь

Сеймон Норман

Эль почувствовал дуновение ветра по пригревшимся было ногам. Смертоносец перестал жевать нить и пригнулся, опустив клыки. Ведь сейчас впрыснет эту свою гадость, он же рехнулся! Каракурт, каракурт, каракурт… - Постой! Если так, то давай я сначала расскажу тебе все, чтобы ты потом мог отчитаться в Уте! «Расскажи… А потом я тебя сохраню…» - Смертоносец снова поднял головогрудь.

–  Ну вот, другое дело… - Эль вздохнул с облегчением и на радостях сумел-таки сжать руку. Кажется, стало посвободнее.
– Вот что… Значит, так… Подожди, подожди… Сейчас… Вот! Значит, однажды к нам в Степь заявился один человек. Только он был не

человек, потому что не был ни мужчиной, ни женщиной, понимаешь? «Нет… Рядом никого нет… Не важно, говори, я запомню… В Уте поймут… А потом я тебя сохраню…»

–  Ну… Знаешь, чем мужчина отличается от женщины? А он, значит, не отличался. Но и не женщина, а вообще как-то так… Никак. Вот. И… - Эль напрягся, но никак не мог вспомнить, что еще можно сказать по этому поводу. Важно было не проговориться про Монастырь… Уж пусть лучше сожрет.
– А! Вот! Его звали Бишь. Или нет, Бияш! И он был бессмертный!

«Это не ценная информация… Бияш, человек-мутант, его задержал патруль… Давно. Сначала его хотели отправить в Город, потому что он выглядел как крупный самец. Но потом узнали, что он мутант и не может размножаться. Тогда его съели…» - Так-так, ага-ага… И что дальше, уважаемый?..

«Съели патрульные, которые вели в Город самцов… Но каким-то образом он ожил и оказался в Городе. Люди рассказали смертоносцам, его схватили и съели…»

–  И как успехи на этот раз?
– Элю действительно было интересно, тем более что кончиками пальцев он уже сумел забраться под набедренную повязку и коснуться рукоятки ножа.
– Он ожил?

«Да, он ожил… Повелитель пожелал его видеть… Но Бияш теперь не дался, а убил тех, кто за ним пришел. В облаве участвовали люди и восьмилапые… Он убивал и тех, и других…» - А потом? Не всех же он убил? «Потом он исчез… Ушел… Его видели в других местах, далеких местах… Повелитель был в гневе».

–  Понятное дело, каждый бы прогневался… - Нож потихоньку подтягивался вверх и уже почти лет в ладонь.
– А как же он воскресал? Ведь, наверное, и шкурка от него оставалась, после того как съедали-то?
– Элю доводилось видеть такие шкурки после визита патруля в родное племя.
– Да и… В общем, как же так?

«Это неизвестно. Повелитель приказал всем, кто встретит Бияша, задержать его и доставить во Дворец… Но он убивал людей и смертоносцев… Наверное, на него не действует яд… Ты сказал все?» - Нет, нет! Подожди еще, нужно вспомнить!

«Нельзя ждать… Я могу сойти с ума от одиночества и тогда тебя может сожрать скорпион… Я должен сохранить тебя…» - Смертоносец снова наклонился, согнув передние лапы.

–  Стой! Я вспомнил!
– Эль закричал во всю мочь, ожесточенно двигая под паутиной ножом.
– Я… Я знаю, где Бияш! «Смертоносец-Повелитель желает это знать. Говори!» - Паук замер в явно выжидательной позе.

–  А не скажу! Не скажу тебе! Это секрет!
– Эль понял, что сперва придется прорезать набедренную повязку, что здорово удлиняло процесс освобождения. Да и… А что будет, когда смертоносец поймет, что пленник освобождается?
– Я могу сказать эту тайну только Смертоносцу-Повелителю! Доставь меня во Дворец!

То ли упоминание Повелителя немного просветлило разум паука, то ли услышанный прямой приказ пробудил желание подчиняться, но смертоносец вновь выпустил нить и принялся опять спеленывать ноги Эля. Охотник почувствовал такое облегчение, что едва сдержался от того, чтобы

прямо под паутиной опорожнить мочевой пузырь. Мокрые тенета, наверное, будет труднее резать…

Между тем восьмилапый закончил с ногами и вдруг цапнул за паутину клыками. Охотник от неожиданности вскрикнул, но смертоносец лишь резким рывком закинул пленника себе на спину и равномерно, плавно покачиваясь, побежал по Степи. «Поживем еще!» - подумалось Элю, но впереди оказались еще кое-какие неприятности. Во-первых, паук не вполне поправился и не мог понять, что обмотанный паутиной пленник не сможет держаться на спине, отчего Эль время от времени со всего маха падал на траву, а потом его приходилось закидывать обратно. Во-вторых, при первом же падении паутина все-таки намокла.

ГЛАВА 6

От постоянных падений со спины восьмилапого Эль потерял ощущение времени. Несколько раз от жары и сотрясений он впадал в беспамятство, а приходя в себя, судорожно сжимал нож и продолжал потихоньку перепиливать паутину. Тонкая, но изумительно прочная и упругая нить ничуть не ослабляла своей хватки даже от изрядных нагрузок, тело стало неметь. Смертоносцу, видимо, становилось все хуже, и как-то раз, придя в себя, Эль обнаружил, что его волокут по земле, а на Степь опускается темнота.

Так они двигались всю ночь. Безумный смертоносец ни единого раза не остановился для отдыха, не попытался добыть воды, он шел и шел, молча, не отвечая на попытки Эля пожаловаться. Когда забрезжил рассвет, охотник понял, что паук уже не идет, а как-то странно, боком, ползет по траве. Голова степняка подпрыгивала на неровностях почвы, но приподнять ее уже не было сил. Потом в бок паука вонзилось копье.

Некоторое время смертоносец по инерции продолжал двигаться в сторону дворца Смертоносца-Повелителя, направление к которому безошибочно мог бы определить когда угодно и в любом состоянии, потом остановился. Эль почувствовал огромное облегчение и поначалу просто лежал, прикрыв глаза, ничуть не интересуясь происходящим. Когда же сил накопилось достаточно, чтобы осмотреться, паук был уже мертв.

Пси-Раа и Пси-Соо, с детства привыкшие легко ориентироваться в Степи, для постороннего глаза совершенно одинаковой в любой своей точке, решили сперва получше вооружиться. Для этого они двинулись к оказавшемуся неподалеку месту столкновения отцовского отряда с группой дезертиров, где должны были в изобилии остаться брошенные копья, луки и стрелы. Последнее время число воинов сокращалось так стремительно, что лишнего оружия оказалось очень много… Братьям повезло, ураган обошел искомый участок стороной и оставил лежать кости и инструменты убийства на своих местах.

Вооружившись, скитальцы повеселели и затеяли охоту, а насытившись, решили не идти пока ни в родные Песчаные Пещеры, ни в таинственный Монастырь, ни тем более в пугающий неизвестностью Лес. В Степи должно быть достаточно племен, в которых после Великого Похода не осталось ни одного взрослого мужчины. Отыскав подходящее стойбище, решили они, можно отдохнуть и залечить раны, заодно как следует пораскинуть мозгами о ближайшем будущем. Отец советовал им уходить на запад - но ведь там живут чужие, не похожие на степняков люди… Не лучше ли остаться в родной Степи, окружив себя послушными женщинами?