Монарх V
Шрифт:
— Веррагор, — мой голос был спокоен, но в нем чувствовалась сила. — Возвращайся в Домен. Мне нужно знать, есть ли те, кто готов отдать свой кристалл добровольно.
Веррагор на мгновение замер, затем глубоко вдохнул, его грудь вздыбилась, а руны на теле вспыхнули теплым золотым светом.
— Ты действительно веришь, что они… — он сглотнул, — что кто-то готов отдать свою душу?
Я улыбнулся уголками губ, но в моих глазах было горькое понимание.
— Уверен, такие есть. Я — их Бог. Я спас их. Теперь они могут
Драконид не стал спорить. Он поклонился. Я протянул руку и телепортировал его в свой домен.
Я еще мгновение смотрел туда, где только что стоял Веррагор, затем перевел взгляд на старейшину.
Старейшина не показал удивления от исчезновения драконида, лишь довольно улыбнулся. В его глазах-солнцах полыхнул отблеск знания, что он хранил веками.
— Значит, ты действительно решил вступить на этот путь?
Я только кивнул.
— Первая жертва — это не просто отказ от чего-то. Это не ритуал убийства, не насильственное подчинение чужого кристалла. Это испытание, проверяющее твою сущность. Без этого пути не достичь Единения. Ты должен принять чужую душу не как награбленное сокровище, а как дар. Дар, отданный по доброй воле.
— Ты говоришь, что кто-то должен умереть ради меня.
Старейшина усмехнулся, как кошмар в ночи.
— Нет. Я говорю, что кто-то должен доверить тебе свою жизнь. А ты должен быть готов принять эту ношу. И всю оставшуюся жизнь нести за этот выбор ответственность… Вопрос в ракурсе… Если ты передумаешь, погибнет гораздо больше людей.
Я и так это понимал. Тут не было выбора. Любой монарх должен уметь жертвовать меньшим ради большего блага…
С этими мыслями я нырнул в короткий транс, погружаясь в домен Власти. Легкого приказа хватило, чтобы перенести драконида обратно, в реальный мир.
Пространство рядом со входом содрогнулось, и в следующее мгновение порыв ветра и вихрь песка ворвались в зал, когда массивные двери с грохотом распахнулись.
Вождь племени первых людей выглядел так, будто прошел через бурю. Его длинный плащ волочился по полу, руны на коже пульсировали слабым светом.
— И? — я поднял взгляд, встречаясь с его горящими глазами.
— Лучше бы я задержался, — прохрипел Веррагор, выпрямляясь. — Потому что новости у меня положительные… Ненавижу быть вождем…
Он сделал шаг вперед, его когти скребнули по камню.
— Ты был прав. Есть добровольцы.
Старейшина, до этого спокойно наблюдавший за происходящим, чуть склонил голову.
— Даже так? — тихо спросил он.
Веррагор кивнул, его лицо оставалось напряженным.
— Да.
Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
— Кто?
Веррагор глубоко вдохнул.
— Трое.
— Трое? Я ожидал одного, максимум двух добровольцев.
— Нашлись те, кто свято верит в твое предназначение… Они сами изъявили желание.
Веррагор шагнул ближе, и в его
— Ты для них — больше, чем Бог. Символ… Надежда… — эти слова повисли в воздухе.
— Они хотят, чтобы ты взял их силу. Они верят, что это путь, который должен был случиться еще тысячи лет назад. Они… — он замолчал, но я уже всё понял. Они готовы умереть ради меня.
— Кто они? — спросил я, уже зная, что этот вопрос лишь формальность.
— Разве это теперь важно? Они — лучшие из народа Первых людей.
Я закрыл глаза на мгновение. Три жизни. Три кристалла. Три судьбы, которые отдадут мне свою сущность.
— Они готовы прямо сейчас?
Веррагор сжал кулаки, но кивнул.
— Они ждут твоего ответа.
Я посмотрел на старейшину.
— Что скажешь?
Старейшина грустно улыбнулся — впервые за все время нашего разговора.
— Я скажу, что скоро ты поймешь, что значит принимать чужую веру кровью.
Я медленно вдохнул и выдохнул. Это был не просто шаг. Это был прыжок в неизвестность.
— Ну что, малышка, погнали? — Ребелл зевнул, разминая крылья, пока Лиза забиралась в свою ржавую «ласточку». — Только предупреждаю: если начну мурлыкать — это не я, это ветер в перьях.
Дорога до Валье оказалась скучноватой, если не считать парочку кристаллических тварей, вылезших из песков. Одна напоминала кактус с клыками, другая — скалу, которая внезапно решила, что хочет поживиться девушкой.
— Серьезно? — Ребелл прищурился, когда каменюка бросилась на нее. — Ты хотя бы зубы почистила? А то пахнешь, как гоблин после чесночного фестиваля.
Махнул лапой — и монстр рассыпался в пыль. Лиза ахнула, но лев лишь фыркнул:
— Не благодари. Это я еще на полсилы.
К Валье подъехали на закате. Город охотников торчал у скалы, как гриб после дождя. Ворота открылись, и тут же из тени выскочили три здоровяка с артефактными винтовками. Лидер, парень с шрамом через глаз, нацелился на Ребелла:
— Чудовище! Как смеешь…
— Ой, — перебил его лев, укладываясь на землю и подставляя брюхо солнцу. — Я не чудовище, я ручной котик. С крылышками. И когтями. Ну, почти ручной.
Охотники замерли. Лиза выскочила из машины, размахивая руками:
— Он не опасен! Это… э-э… мой… питомец!
— Питомец? — Шрам фыркнул. — У него клыки с мой меч! И почему он разговаривает?!
— А вы попробуйте гладить, — Ребелл лениво перевернулся, демонстрируя гриву. — Может, тогда я вас и не покусаю…
Один из охотников, юнец с веснушками, осторожно протянул руку. Лев мурлыкнул так, что у паренька задрожали колени.
— Видите? — Лиза засмеялась. — Он же милашка!
— Милашка, — пробормотал Шрам, глядя, как крылатый монстр слизывает пыль с лапы. — Ну ладно. Но если он съест хоть одну овцу…