Мона
Шрифт:
Стекло, хрустнув, треснуло. Ханна опустилась на колени, плотно прижимая к себе будильник. Ей вдруг стало не по себе. Она стремилась его защитить. Она знала, что это важнее всего. По рукам текла фиолетовая жидкость. Липкая и холодная. Стрелки поворачивали время вспять. Над дюнами прокатился глухой гром. Ханна обернулась. Далеко впереди алое небо потемнело. Часы пробудили нечто. Вызвали его. Она бросила их и побежала.
Темнота по-прежнему была далеко, но Ханна чувствовала, что пространство изменилось. Песок стал влажным, и теперь ей с трудом удавалось поднимать ноги в облепивших их песчинках. Ханна бежала, падала и снова продолжала бег. Нет нужды оборачиваться, чтобы понять, что темнота наступает на пятки. Шторм следовал за ней тенью. Пожирал ее. Ханна знала, что мир погиб. Не только это место,
Иерусалим, Израиль
Давид Яссур так сильно швырнул трубку, что телефон слетел со стола и с грохотом упал на пол.
— Lech lehizdayen! Harah! [44]
Ругательства в иврите редкое явление, но Давид обладал богатым словарным запасом. Помощница тревожно взглянула на него. Давид прорычал:
— Вызови сюда Якоба Нахмана.
Женщина быстро встала, радуясь возможности покинуть помещение. Давид нетерпеливо стучал пальцами по краю стола. Все катится к чертям. Резервное копирование банковских систем идет с задержкой, и никто не знает почему. Указания затерялись, и ключевые учреждения не получили необходимых программ. Но худшим было не это. В дверь постучали.
44
Твою мать! Дерьмо! (ивр.)
— Войдите!
Якоб открыл дверь:
— Ты хотел меня видеть?
Давид посмотрел на него с застывшим выражением лица.
— Сядь. — Он указал на один из стульев для посетителей.
Нахман остался стоять.
— Что случилось?
— Я только что разговаривал с министром финансов. Вирус уже поразил наши системы.
Стокгольм, Швеция
Эрик приготовил незамысловатый завтрак. Теперь он сидел за столом и листал раздел культуры «Дагенс нюхетер». [45] Они с Ханной давно не посещали вместе никаких культурных мероприятий. Эрик слышал, как она возится в ванной. Супруги провели потрясающую ночь. Как будто Ханна снова обрела веру в мужа. Все потому, что он был более расслаблен или потому, что ему удалось запустить «Майнд серф»? Эрик отогнал циничные мысли и сосредоточился на театральной афише.
45
Крупнейшая шведская ежедневная утренняя газета.
— Черт!
Ханна пробежала по квартире.
— Проклятье!
— Что случилось? Успокойся!
Она ворвалась на кухню в незастегнутых джинсах, с висевшими на плечах лямками бюстгальтера и сунула Эрику под нос мобильный.
— Двенадцать пропущенных звонков. Четыре экстренных вызова. Восемь смс! В банке что-то случилось, я немедленно должна туда ехать! Я забыла включить звук перед сном.
Ханна скрылась в спальне и крикнула оттуда:
— Признавайся, что ты вчера со мной сотворил?
— На десерт или в качестве бонуса?
Эрик встал и сделал бутерброд. Затем достал кружку, налил кофе. Он поймал жену в прихожей.
— Вот. Тебе нужно позавтракать. Машина у входа. Позвони потом и расскажи, что случилось.
Ханна поцеловала его и захлопнула дверь. Эрик вернулся в кухню, убрал посуду и вставил новую капсулу в кофемашину. Снова ристретто. Самый крепкий. Он устал. Ханна беспокойно спала в эту ночь и несколько раз будила его. Эрик взял кофе в кабинет, включил компьютер и вошел в систему. Матс Хагстрём прислал письмо с вопросом, как все прошло. Эрик улыбнулся и написал ликующий ответ. Послание он закончил в «Майнд серф». Потом составил длинное письмо Киотскому университету, где благодарил за усовершенствование геля. Едва Эрик нажал на кнопку «отправить», зазвонил телефон. Звонил Матс.
— Поздравляю! Нас обоих. Теперь ты знаешь, что старичок еще в ладах со своей
— Да. Я сам жутко доволен результатом. Что скажете? Хотите попробовать?
— Конечно хочу! Дело в том, что я собирался заехать прямо сейчас. Ты в институте?
— Нет. Я работаю дома. Улица Банергатан, сорок один.
— Прекрасно. Еду. Могу тебя порадовать тем, что уже дал указание моей помощнице перевести вам первую часть платежа.
— Благодарю. Теперь нас ждет следующее путешествие. Вместе.
Эрик нажал «отбой» и осмотрелся. Он открыл окно и впустил в комнату свежий запах дождя. На улице было темно, хотя время приближалось к десяти часам утра. В воздухе висела гроза. Профессор глотнул кофе и подумал о жене. Что же случилось в банке?
У входа в здание Ханну ждали двое из ее ближайших коллег. Они были взбудоражены и тяжело дышали. По сведениям из главного офиса в Тель-Авиве, банк подвергся серьезной вирусной атаке, и ИТ-отдел уже несколько часов работал над мерами противодействия. Первое, что сделала Ханна, — закрыла интернет-банк и публичную страницу. Эти системы находились, выражаясь на ИТ-жаргоне, в демилитаризованной зоне, что означало открытый доступ. Решение непростое, и большинство ведущих специалистов его не поддержали. Но Ханне как начальнику принадлежало последнее слово. Они должны любой ценой обезопасить клиентов от вируса, который станет для них катастрофой. Телефоны зазвонили уже через шесть минут после закрытия интернет-банка. Спустя час вышла из строя клиентская служба. Теперь с банком нельзя связаться ни через Интернет, ни по телефону.
Дав указания об отключении интернет-банка, Ханна активировала дополнительные шлюзы, соединяющие внутренние системы. Они работали как шпангоуты у судна и являлись частью экстразащиты, установленной за последние сутки. Но пока не возникло никаких конкретных сбоев, и снаружи все, казалось, работало как обычно. Ханна сначала подумала, что это всего лишь учения. Но потом она прочла отчеты, поступавшие из банков ЦБИ со всего мира, и поняла, что ситуация серьезная. Банк прервал все связи с внешними сетями, потеряв сделки и приобретя недовольных клиентов. Из-за таких «учений» люди могли бы лишиться работы. Угроза реальная, и нормальное состояние банковской системы — всего лишь химера. Что бы их ни атаковало, оно обладает мастерством цифровой маскировки.
— Пока мы уверены в том, кем являемся друг для друга, все нормально.
Эрик наморщил лоб, продолжая втирать наногель в волосы Матса Хагстрёма.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, что нам обоим нравятся девушки.
Эрик рассмеялся.
— Гм, мне кажется, вы какой-то особенный.
Матс вздрогнул.
— Да брось ты. Я знаю, что ты женат. И я тоже. Даже далеко не в первый раз.
— Гелю нужно время, чтобы впитаться. Пока я объясню, как все работает. Вы увидите веб-страницы, парящие в пустоте. Постарайтесь сохранять спокойствие. Если будете слишком взволнованны, мозг начнет подавать метасигналы, которые мешают преобразовательному устройству. Система считывает ряд поступающих сигналов, чтобы как можно точнее прочитать ваши мысли. Эти раскодированные сигналы преобразуются в цифровые команды. Иногда случаются задержки, и тогда кажется, что вы двигаетесь в сиропе. Нужно просто немного подождать, пока система снова не наберет скорость. Задержки связаны с тем, что мозг производит огромное количество информации за единицу времени. Другими словами, вы думаете быстрее, чем компьютер.
Матс поморщился.
— Жжет. Так должно быть?
— Да. Гель, проникая под кожу, вызывает жжение. Сначала он вступит в контакт с dura mater — твердой мозговой оболочкой.
— А у человека несколько оболочек?
— Три. Чтобы «Майнд серф» заработала, мы должны проникнуть сквозь самую глубокую, мягкую оболочку, или pia mater.
Матс молча сидел, пока Эрик проверял все сенсоры на шлеме.
— Почему вы называете мазь «нано»?
— «Нано» означает миллиардную часть. То есть нам удалось получить мельчайшие частицы. Кожа поглощает эти частицы, сохраняющие свою проводимость. Их можно сравнить с множеством нитей, идущих через кожу к мозгу. Гель обладает межмолекулярными свойствами, основанными на вандер-ваальсовых силах. [46]
46
Силы межмолекулярного взаимодействия, открытые голландским физиком Яном Дидериком Ван-дер-Ваальсом в 1869 году.