"Молва"
Шрифт:
вокзала; Харитон начинает догадываться, что речь идет о
специальном поезде и что с ним произошло что-то
непоправимо ужасное...
50
Как бы подтверждая его догадку, генерал снимает
фуражку. За ним обнажают голову остальные...
По-прежнему над праздничной привокзальной
площадью звучат
ВОЗЛЕ СТАНЦИИ ЗАСТАВА
«Партизаны из отряда В. А. Молодцова-Бадаева
сумели обойти кордоны оюандармов и недалеко от станции
Застава заминировали полотно железной дороги...
Прогрохотал порожняк. За ним проследовали несколько
дрезин, два бронепоезда. Но вот показался люкс-поезд.
Он шел на большой скорости. Как только паровоз
прошел над миной, раздался взрыв. Люкс-поезд с
титулованными чиновниками полетел под откос. Более 250
трупов извлекли фашисты из-под горящих обломков...»
(Из документов)
ОТВЕТСТВЕННОЕ ЗАДАНИЕ
— Мы уже волноваться начали, — сказал Гриша
Любарский, когда Яша появился в мастерской.
— Думаешь, что если начальство, то все тебя ждать
обязаны? — проворчал брат Алексей.
— Вечно ты, Леха, как самовар...
Яша улыбнулся, опустил короб на пол.
— Два часа ждем, — вступился за Алексея Саша
Чиков.
— Вы же знаете: я не на прогулке был.
Яша присел на топчан, обвел счастливым взглядом
товарищей. Вся группа была в сборе. На ведрах,
перевернутых вверх дном, тихо и чинно, как первоклассники,
сидели спокойные и рассудительные братья Иван и
Николай Музыченко; на массивном кованом сундуке,
который неизвестно откуда и зачем приволок Алексей, как
турецкий паша, важно и лихо восседал веселый и
удачливый Саша Чиков; под самыми «небесами», на верху
деревянной садовой лестницы, устроился сочинитель
страшных катакомбных сказов, отчаянный и
бесстрашный Леха Хорошенко; на табуретке в неизменной позе,
склонившись над дырявым чайником, сидел брат.
Любарский стоял у входа.
— Позаботься, Гришуха, о декорации, — попросил
Яша Любарского.
52
Гриша вышел на улицу, опустил железную, похожую
на жалюзи решетку, повесил огромный замок и через
вторую дверь под аркой вернулся в мастерскую.
— Порядок, — доложил он и занял место на
сундуке рядом с Сашей Чиковым.
— Ребята! — Яша поднялся. — День-то сегодня
какой, а?
— Пятница, — буркнул с «небес» Хорошенко.
— Правильно, пятница, но какая! — Яша вскинул
голову, глянул на Хорошенко. — Во-первых...
—
товарищам, приготовился загибать пальцы.
— ..двадцать четыре года Октябрьской революции!
— Верно! — Саша загнул палец.
— Когда я был там, у наших, дядя Володя и все,
кого вы знаете, просили передать вам боевой привет,
поздравить с праздником и пожелать новых успехов.
Ребята зашумели, заговорили все разом: такой день,
а они, как кроты, сидят в темноте. Красный флаг бы
сейчас — и по улицам!..
— Или коменданта шарахнуть к чертовой
матери! — предложил Хорошенко. — Наши вон штаб
маханули, эшелон с солдатами, а мы все ходим да бродим.
— Тс-с! — Яша приложил палец к губам и
сказал: — Во-вторых, сегодня у Сашки день рождения.
Сколько тебе, Саша, — шестнадцать?
— Тоже верно, опять не соврал, — Чиков загнул
второй палец и зарделся до кончиков ушей. —
Сегодня — мой день рождения, я всего лишь на восемь лет
моложе Октябрьской революции!
Ребята снова зашумели, начали поздравлять
товарища.
Яша тем временем лезвием финки приподнял у
двери половицу и извлек из-под нее какой-то небольшой
сверток.
— На, — сказал он и протянул сверток Чикову. —
Это тебе подарок от дяди Володи.
Саша распеленал сверток, и все ахнули: Чиков
держал шпаер! Точно такой же, как у Яши!!
— Когда же у меня-то день рождения? — спросил
себя вслух Ваня Музыченко и осторожно дотронулся до
браунинга. — Ишь, настоящий!..
— Ну, Саня... — Николай поддел локтем
именинника. — Теперь тебе сам черт не брат.
53
— Теперь он развернется, — заметил Гордиенко-
старший. — Это я, частник, человек серьезный и
деловой, должен с утра до вечера корпеть над примусами,
чинить и штопать, как говорит братан, кастрюли да
самовары, а Чиков... Чиков теперь — фигура!
— Но и это еще не все... — Яша словно испытывал
терпение товарищей. Глаза его светились лукавством.—
Есть еще и «в-третьих»!
— Графы и бароны приехали? — Саша
вопросительно глянул на друга.
— В том-то и дело, что нет! — воскликнул Яша
торжественно и взахлеб начал рассказывать о недавних
событиях на привокзальной площади.
— Действительно историческая пятница! —
повеселел Гордиенко-старший.
— «Старика» * бы позвать, — предложил Яша.
— Нет его, даже не ночевал, — ответил Алексей.
— Тогда вот что, — Яша посерьезнел, опустился на