Молот Вулкана
Шрифт:
На это Баррису нечего было ответить.
— Вы думаете, — спросила Рашель, — что я возмущена таким отношением со стороны «Единства».
— Да, — был ответ.
— Вы правы, — ответила Рашель.
Такси уже приближалось ко входу в старинный кирпичный отель с потрепанным навесом. Чувствуя какую-то тревогу, Баррис спросил:
— В этом заведении все будет в порядке?
— Да, ответила Рашель. — Фактически, это то место, куда я и хотела привести вас.
Машина остановилась. Когда Баррис платил, то подумал, что, возможно, не стоило это делать самому. Может быть,
Рашель Питт поднималась по лестнице. Было уже поздно. Какой-то мужчина появился у входа, держа руки в карманах. На нем был темный, неопрятный плащ, кепка надвинута на глаза. Он глянул на нее и что-то сказал.
Баррис сразу же взбежал по лестнице за ней. Он взял ее за руку и стал между нею и мужчиной.
— Посмотри-ка, — сказал он незнакомцу, вытащив из внутреннего кармана карандаш с микропередатчиком.
Медленно, ровным тоном, мужчина сказал:
— Не волнуйтесь мистер. — Он изучал Барриса. — Я вовсе не пристаю к миссис Питт. Я только проследил, когда вы прибыли. — Обходя Барриса и Рашель, он добавил. — Проходите в отель, директор. У нас наверху есть комната, где вы можете поговорить. Никто вас там не потревожит. Вы выбрали хорошее место.
Или, если быть поточнее, подумал Баррис, таксист и Рашель выбрали хорошее место. Он ничего не мог сделать, он чувствовал кончик лучевого пистолета, который незнакомец приставил к его позвоночнику.
— Вам нечего относиться с подозрением к людям в такой одежде и при таких обстоятельствах, — дружелюбно произнес мужчина, когда они пересекали грязный и темный вестибюль по пути к лестнице. Баррис решил, что лифт не работает, или во всяком случае, так писалось на табличке.
— Может быть, сказал мужчина, — вы не заметили исторический знак моего занятия. — У лестницы он остановился, огляделся вокруг и сдвинул свою кепку.
Суровое, темно-коричневое лицо, открывшееся Баррису было ему хорошо знакомо. Нос с небольшой горбинкой, словно его когда-то сломали и он таким и остался. Специально коротко остриженные волосы, придававшие его полному лицу выражение строгости.
— Это отец Филдс, — сказала Рашель.
Мужчина улыбнулся, и Баррис увидел неровные, но крепкие зубы. На фотографии это незаметно, подумал Баррис. И волевой подбородок тоже. Это внушало определенные мысли, хотя и не давало полного представления о человеке. Во всяком случае, отец Филдс выглядел более как боец, чем представитель религиозных кругов.
Стоя лицом к лицу с этим человеком, Баррис первое время чувствовал полный и абсолютный страх перед ним. И он пришел к нему вместе с уверенностью, что раньше они не были знакомы.
Впереди них поднималась Рашель.
8
— Мне бы было интересно узнать, — спросил Баррис, где вы встретились с этой женщиной?
Он указал на Рашель Питт, которая стояла у окна в номере гостиной, спокойно разглядывая крыши и дома Женевы.
— Отсюда можно увидеть здание Управления «Единства» — повернувшись, вымолвила Рашель.
— Конечно, можно, — ответил отец Филдс своим
— Это просто совпадение? — спросила Рашель.
Филдс проворчал, игнорируя ее, так как работал над освещением. Затем, подняв голову, отрывисто сказал Баррису.
— А теперь послушайте. Я не буду лгать вам, потому что это ваша организация основана на лжи. Любой, кто меня знает, может сказать, что мне никогда не нужна ложь. Почему? Правда — вот мое оружие.
— Какая правда? — спросил Баррис.
— А правда такова, что довольно скоро мы собираемся отправиться по той улице, которую вы можете видеть отсюда, к тому зданию, на которое леди смотрит, и тогда «Единство» перестанет существовать.
Он улыбнулся, показав свои уродливые зубы. Но надо отметить, это была дружеская улыбка. Как будто, подумал Баррис, он надеется что вступит в общий разговор, и по возможности ответил ему улыбкой.
— Желаю удачи, — заметил Баррис иронично.
— Удача, — повторил Филдс. — Нам она не нужна. Все, что нам нужно, это скорость. Это все равно, что проткнуть старый, гнилой фрукт палочкой. — Голос его зазвенел из-за акцента.
Баррис уловил в нем нотки, характерные для территории Таубмана — Южный штат, образующий край Южной Америки.
— Ради Бога, избавьте меня от ваших народных метафор, — сказал Баррис.
Филдс засмеялся.
— Вы заблуждаетесь, господин директор.
— Мне тоже так показалось, — безучастно согласилась Рашель.
Баррис почувствовал, что краснеет. Эти люди насмехались над ним, и он сам на это напросился. Он обратился к человеку в полосатом халате.
— Мне удивительно, как вам удается справляться с вашими последователями. Вы устроили убийство мужа женщины, но после встречи с вами она примкнула к вашему Движению. Это впечатляет.
Какое-то время Филдс молчал. Наконец, он положил вещь, с которой работал.
— Должно быть, — сказал он, — ничего подобного в Соединенных Штатах с тех пор, как я был рожден, не было. И эту область назвали бы «новой». — Он нахмурился и поджал нижнюю губу. — Я ценю ваше моральное негодование. Но кто-то все перевернул в этой бедной человеческой голове, это несомненно.
— И вы тоже приложили к этому руку, — заявил Баррис.
— О, да, — согласился Филдс. Он пристально изучал Барриса. Его жесткие, темные глаза, казалось, увеличивались и становились все более гневными. — Я в самом деле увлекся, — сказал он. — Когда я вижу этот симпатичный серый костюм, который на вас, и белую рубашку, эти черные сияющие туфли… — Его испытывающий взгляд изучал Барриса с головы до ног. — А особенно меня выводит из себя та вещь, которую вы носите в своих карманах. Эти карандаши, лучевые карандаши.