Молот Радогоры
Шрифт:
Думаю, что специального пояснения требует только последняя категория. Государство всегда подавляло социум. Ни один из видов социума не мог стать контролирующей силой самого Государства. Государство могло быть пролетарским, но социальная идея все равно писалась нижней строкой. То есть, система строилась как бы без обратных связей. Прорыв к государственной власти, как и положено, осуществлялся снизу. Какая-то партия, политическое движение или иная социальная группировка, вооруженным или мирным путем поднимается над обществом, и, естественно, поднимает над собой (на разную степень высоты) своего лидера. Однако индивидуальная
Быть над Государством означает не иметь в нем собственных интересов. Если вас можно купить деньгами — значит, вы в Государстве. Если вы коммунист, фашист, демократ — значит, вы в Государстве. Если вы стремитесь к популярности и мелькаете на телевизионных экранах — значит, вы в Государстве. Если вы не обладаете иммунитетом перед законом, общественным порядком и общественными нравами — значит, вы в Государстве.
И это блеф, что какое-либо лицо теневой сферы деятельности может добраться до уровня Национальной Элиты. Как раз отсутствие гаранта подобного иммунитета делает любые попытки подъема над обществом безнадежными. В качестве же такого гаранта не может выступать ни отдельно взятый коррумпированный чиновник, ни даже целая преступная организация. Только общественный класс — носитель реальной власти способен создать кому-либо иммунитет пред законом и обществом.
Национальная Элита нужна еще и для того, чтобы управлять воинским сословием не только со стороны Государства, то есть под влиянием текущего момента и заданной исторической реальности, но и от лица всемирно-исторической воинской формации, которую не способна деформировать никакая реальность. Не думаю, что это трудно понять. Ведь, к примеру, охраняя колхозные амбары и вовлекая в колхозную жизнь, хотите того или нет, но постепенно вы сами становитесь в какой-то степени колхозником. Деградация воина означает деградацию самого государства, его власти, его влияния на народ. Стало быть, воинство, с одной стороны верное себе, а с другой стороны — Государству, выгодно всем.
Национальная Элита, теневая Власть, обладающая большей властью, чем сама власть государственная, не может не пугать общественное сознание. Еще бы, ведь разрушается привычное представление о правоустройстве. Обывателя пугает не столько сам факт существования надзаконных структур, сколько невозможность увидеть их со стороны.
Ведь существует же депутатская и дипломатическая неприкосновенность, существует и очевидность того, что, к примеру, глава кабинета министров страны никогда не сядет в тюрьму. Ну, разве что, став жертвой какой-нибудь разоблачительной кампании. Ведь это же вполне допустимо для обывателя.
Такая, к примеру, кампания велась по министру обороны России Павлу Грачеву и она показала, что нет такой фигуры, которую нельзя было бы свалить с монумента государственной власти. То же подтверждает арест и следствие по делу бывшего Генерального прокурора России. То есть, все, прикрытые властью, досягаемы. И именно потому, что они на виду общества. А тут вдруг появляется тайная Власть, имеющая защиту не только от общества, но и, что вообще невообразимо — от Государства! Но ведь ни общественные пути, ни социальные
Элита связана только с воинским сословием, являясь его высшей формой. И отнюдь непривилегированной формой. Кто вообще сказал, что управление-это всегда привилегия? Парадокс заключен в том, различие гражданских прав у национальной элиты и, например, у низших слоев, строится не по принципу «больше — меньше».
Различия здесь совершенно иного плана.
В частности, народ обладает и таким правом, как право совершения преступления. Другое дело, что за этим следует установленное законом наказание, но ведь такое право существует.
Система особой морали, на которую опирается национальная элита, лишает Высшее воинство права совершить преступление. Более того, большая часть явлений, имеющих в народе только моральную оценку, в среде воинского сословия оценивается как преступление. Так, последствия за проявление трусости, малодушия, предательства могут выражаться в сознательном и добровольном лишении себя жизни. Особенно жестко действие этой морали касается национальной Элиты. Ибо элита и призвана оправдывать свое название в качестве лучшей части воинского сословия, а вовсе не той его части, которая рвется к безграничной власти. Ощущение этой власти, упоение ею может существовать только в отношениях человека и Государства. Человек укрощает Государство как сильного и не подчиняющегося зверя. Высшая же власть, в полном ее смысле даже неприметна с точки зрения обывательских потребностей.
В этой связи поучительна встреча двух западных миллионеров, описанная журналом «Шпигель». Один — молодой, сделавший стремительную карьеру и недавно избранный председателем совета директоров крупной промышленной фирмы. Другой — старый, опытный, совершенно не падкий на роскошь и никак внешне не выделяющий своего социального положения. Произнесенная им фраза полна глубочайшего смысла. Звучала она примерно так: «Деньги дают человеку свободу выбора: либо покупать, подчиняясь их власти, либо продавать, увеличивая свою власть над ними».
За простотой этого вывода просматривается не только глобальный жизненный принцип, доводящий существование старого миллионера до аскетизма, но, что значительно важнее — закон человеческого разделения властью. Для одних власть сочетается со способностью пользоваться всеми благами жизни и обретением неограниченной свободы, для других власть выражается в возможности влиять на жизнь, строить ее с полной отдачей сил и с полным использованием властных возможностей, ущемляя собственную свободу и благополучие.
Совершенно разные подходы, при абсолютно одинаковой данности — власти.
Власть сжигает сердца. Пепел сердец — вот чем расплачивается власть с теми, кто побывал наверху, кто стоял над всеми. К власти идут тяжелым шагом борьбы, отталкивая тех, кто стоит на пути и наступая на ноги пристроившимся сбоку. Власть стала символом человеческих возможностей. По крайней мере, так думают. Однако, реальность власти, как правило, совершенно не сочетается с реальностью периода ее достижения. Это происходит, возможно, потому, что в процессе борьбы за власть претенденты на пьедестал растрачивают все свои силы. У них уже не хватает сил на саму власть.