Молот империи 4
Шрифт:
Если панцирники поймут в чём дело, они развернутся и будут мешать Катафракту. Да и залп в упор из их орудий может повредить длинные ноги ригги. Надо прикрывать нового союзника.
— Янек, левая орудийная платформа, — на ходу говорил я, сверяясь с оптикой. — Минус десять градусов, огонь из вспомогательных пушек по моей команде.
Ян молча и медленно потянулся к рычажку и отсчитал деления, ошибившись на пару градусов, но потом выровнял всё как надо.
Катафракт впереди скрылся в дыму, он только что дал залп по
Тем более, когда мы подошли ближе, я видел пехотинцев, собравшихся у ног Катафракта.
— Огонь! — приказал я.
Та-та! Выстрелили только две сотки из трёх. На пульте загорелась красная лампочка, говорящая об осечке. Ещё и автомат перезарядки клинит, судя по низкой скорости досылки новых снарядов.
Катафракт подбил одну машину, Ян ещё одну. Ищейка смогла повернуть корпус, опустить кабину и пустить длинную очередь из автопушек. Яркие трассирующие снаряды ударили по крышам панцирников. Там броня тонкая.
Теперь всё скрылось в дыму. Я начал крутить круглый рычаг правой орудийной платформы, чтобы отогнать пехоту от Катафракта. Не похоже, что они готовы перейти на нашу сторону. Да и у многих на плечах повязка с молотом, это пехота дома Рамари из-за моря.
Я засёк, как двое из них прикладывали термошнур на люк Катафракта. Хватило короткой очереди, чтобы прекратить это. Тем временем зарядились ещё снаряды.
Та-та-та! Наконец-то выпалило третье орудие вместе с другими. Лёгкие заморские танки на такое рассчитаны не были. У одного я заметил спрятанное Копьё за картонной трубкой, когда он загорелся.
Было опасно. Хоть панцирники и не рассчитаны на бой против ригг, они могут сильно навредить. Плюс они меньше, быстрее, манёвреннее и большинству из них не требуется даже свеча с духом, чтобы двигатели работали на полную мощность.
В голове начала крутиться мысль, но я пока её отогнал. Бой заканчивался. Подошла наша пехота. Один панцирник, похоже, совсем не повреждён, если не считать сбитой гусеницы, его захватили и вытащили экипаж. Вражеская пехота огонь больше не вела, некому. Кто-то отступил, часть осталась лежать в снегу.
— Броневик командующего отрядом совсем рядом! — объявил второй пилот из Катафракта. — Я знаю, где она! Мне их перехватить, пока не сбежали?
— Кто командует? — спросил я.
Рация зашипела, я не расслышал ответ.
— Там командует предатель, — едва слышно сказал Ян. — Не придётся его искать.
Долго идти не пришлось. Наши шагоходы быстро преодолели расстояние до ближайшего холма, где засел главный офицер отряда. Гусеничный бронированный вездеход с большими антеннами (это командирская бронемашина) пытался уехать через покрытое оврагами поле.
Но Катафракт смог не только их догнать, но даже встать впереди. Водитель остановился, сделав правильный выбор. Иначе бы сгорел, потому что автопушки
Бой закончился полностью, командиры остатков Третьей мардаградской бригады докладывали по рации о том, что враг сдавался.
Голоса звучали чуть бодрее. Небольшая победа, но я-то понимал, что следующая будет сложнее. Противник тоже поймёт, что это неслучайное сопротивление. И в следующий раз атака будет намного сильнее.
Нужна база и проработка тактики. И припасы, само собой.
Ян сидел в кресле второго пилота, опять уйдя внутрь себя. Я накинул шинель, вылез через шахты и выбрался на морозный воздух. Холодный ветер принёс вонь гари после боя.
Огромная Ищейка меняла позиции, я слышал неприятный громкий скрип её ходовой. Панцирники горели, один захвачен. Бронемашина с командиром тоже в порядке, из неё выбирались телохранители, с опаской глядевшие по сторонам. Наши целились в них из автоматов.
Наконец, вылез и сам командир. Кашляющий старик в генеральской шинели и фуражке опирался на деревянную трость, покрытую множеством отметин.
Знаю его. Когда-то давно он служил у меня. Потом, когда я вернулся, он стал стариком, но всё равно продолжал воевать.
У нас всё пошло через одно место, когда он сдал важные позиции, и там прошли Исполины, прорвав нашу оборону. Это изменило многое.
— Надо же, кого мы поймали, — сказал я, подходя ближе. — Операцию проводили на высшем уровне. К нам пожаловал сам генерал Петрак.
— Полный бардак, — генерал закивал. — Но наши, я смотрю, просчитались. Говорили, что Загорский убит. А если мои слепые глаза меня не обманывают…
— Достаточно, — я махнул рукой. — Вы уже были обвинены в государственной измене и заочно приговорены к казни. Мне с вами говорить не о чём.
Его телохранителей я не знал. Наверняка это наёмники. Среди захваченных в плен солдат надо проверять, кто и почему оказался на вражеской стороне. Возможно, кого-то переманим назад, если будет в этом смысл и это будет безопасно.
Вот как например тот прыщавый бледный парнишка, которому едва ли есть восемнадцать, второй пилот Катафракта. Он как раз выбрался наружу. Его полушубок забрызган кровью, наверное, это когда он подстрелил первого пилота.
С ним я поговорю, нам нужны пилоты. Вроде он учился в академии, я его припоминаю, видел несколько раз на более младшем курсе.
— Ты берёшь на себя многое, генерал Загорский, — раздался насмешливый голос генерала Петрака. — Если бы твой прадед был жив, он бы меня понял. Он-то знал, что во власти должны быть зрелые и опытные люди, а не психованный пацан Варга, недотраханная девка-императрица и ты…
— Не смей говорить того, что не знаешь, — я повернулся к нему. — Ты стал предателем на старости лет. А мог спокойно себе пожить, умереть прославленным офицером, а теперь тебя даже проклянут потомки.