Молот Эдема
Шрифт:
– Ничего у тебя не выйдет! – вскочив, выкрикнул Кинкейд.
Джуди вздохнула. Судя по всему, в лице своего босса она заимела смертельного врага.
– В ближайшее время я собираюсь звонить мистеру Ханимуну, – сказала она. – Хотите, чтобы я сообщила ему, что вы не даете мне людей?
Кинкейд стал пунцовым от ярости и посмотрел на Джуди так, словно больше всего на свете хотел выхватить пистолет и вышибить ей мозги.
– Тебе известно, что твоя карьера в ФБР закончена? – спросил он наконец.
Скорее всего он был прав,
– Я с самого начала не собиралась с вами ссориться, Брайан, – сказала она, стараясь говорить тихо и спокойно. – Но вы только и делали, что пинали меня. Я заслужила повышение за то, что засадила братьев Фунг за решетку, но вы решили продвинуть своего дружка, а мне поручили дерьмовое дело. Вам не следовало так поступать. Это непрофессионально.
– Не учи меня…
– Когда же дерьмовое дело, – перебила его Джуди, – оказалось исключительно серьезным, вы его у меня забрали, а потом все завалили. Вы сами виноваты во всех своих неприятностях. Но сердитесь почему-то на меня. Я прекрасно понимаю, что ваша гордость уязвлена и все происходящее вам не нравится, но я хочу, чтобы вы знали – мне на это глубоко наплевать.
Кинкейд смотрел на нее широко раскрытыми от удивления глазами.
Джуди направилась к двери.
– В девять тридцать я буду разговаривать с Ханимуном, – сказала она. – Я хочу, чтобы к этому времени мне выделили старшего специалиста по логистике, который будет иметь полномочия направить в мое распоряжение столько людей, сколько мне понадобится, а также организовали штаб по руководству операцией в бывшем офицерском клубе. В противном случае я попрошу Ханимуна позвонить в Вашингтон. Ваш ход.
Джуди вышла и хлопнула дверью.
Ее охватило возбуждение, которое всегда приходит, когда совершаешь безумный поступок. Джуди поняла, что, по-видимому, ей придется сражаться за каждый шаг, и решила не уступать ни пяди земли. После этого она не сможет и дальше работать с Кинкейдом. Руководство Бюро, естественно, в данной ситуации встанет на его сторону. Можно не сомневаться, что ей не суждено сделать в ФБР карьеру. Но дело, которое она расследует, важнее карьеры. Возможно, от ее успеха зависит жизнь сотен людей. Если удастся предотвратить катастрофу и схватить террористов, она с гордостью подаст в отставку, и пошли они все к черту!
В приемной Кинкейда секретарша суетилась около кофеварки.
– Спасибо, Роза, – сказала Джуди, проходя мимо.
Когда она вернулась в свой кабинет, на столе зазвонил телефон.
– Джуди Мэддокс.
– Джон Правдолюб.
– Привет! – Она почувствовала себя странно, когда услышала по телефону голос, который так хорошо знала по радиопередачам. – Так рано, а вы уже на работе.
– Я дома, но со мной только что связался мой продюсер. На станцию всю ночь звонили люди по поводу женщины из «Молота Эдема».
Джуди не имела права разговаривать с представителями массовой информации.
– Удалось что-нибудь узнать? – спросила она.
– Естественно. У меня есть два человека, которые вспомнили название пластинки.
– Вы шутите? – взволнованно спросила Джуди.
– Эта женщина читала стихи под психоделическую музыку.
– Что?
– Именно. – Правдолюб рассмеялся. – Альбом назывался «Дождь из свежих маргариток». Похоже, что их «группа» – кажется, они так называли себя тогда – носила то же имя.
Правдолюб держался дружелюбно и вежливо и совсем не походил на высокомерного болвана, каким казался, когда вел свои передачи. Но Джуди знала, что доверять представителям массовой информации нельзя.
– Я никогда о них не слышала.
– И я тоже. Наверное, я тогда еще не родился. И уж можете не сомневаться, что на нашей радиостанции такой пластинки нет.
– А те, кто рассказал вам о пластинке, не сообщили ее номера по каталогу или названия студии, где ее записали?
– Нет. Мой продюсер позвонил обоим, но пластинки у них нет, они только ее помнят.
– Проклятие! Придется обзвонить все компании, выпускающие пластинки. Интересно, у них хранятся данные, которые относятся к тому периоду?
– Альбом могла выпустить какая-нибудь маленькая студия, которая давно прекратила свое существование, – по крайней мере очень на то похоже. Хотите знать, что бы сделал я на вашем месте?
– Конечно.
– В Хайт-Эшбери полно магазинов старых пластинок, где продавцы живут в другом временном измерении. Я бы направился именно туда.
– Хорошая мысль, благодарю вас.
– Всегда рад помочь. Ну а как идет расследование?
– У нас есть кое-какие успехи. Могу я попросить нашего офицера по связи с прессой вам позвонить?
– Перестаньте! Я вам только что оказал услугу, не так ли?
– Безусловно, и я бы с удовольствием дала вам интервью, но агентам запрещено общаться с журналистами. Мне очень жаль.
Теперь Правдолюб заговорил агрессивно:
– Вот как вы относитесь к нашим слушателям, которые делятся с вами информацией?
Тут Джуди в голову пришла ужасная мысль.
– Вы записываете наш разговор?
– Вы ведь не возражаете, правда?
Джуди повесила трубку.
Дерьмо!
Она попала в ловушку. За разговоры с представителями средств массовой информации ее могли уволить. Если Джон Правдолюб выпустит в эфир запись их беседы, у Джуди будут серьезные неприятности. Конечно, она может сказать, что ей срочно требовалась информация, которую предложил Правдолюб, и нормальное начальство ограничилось бы устным выговором, но Кинкейд может раздуть из этого целое дело.