Молодые волки
Шрифт:
– Что тут неясного – с Ленкой своей поссорился…
На Сашу было больно смотреть, и друзья – каждый по-своему – старались ему помочь. Пчела приводил в беседку смазливых девчушек-хохотушек – продавщиц из универсама. Девушки, видимо предварительно проинструктированные Пчелой, оказывали хмурому Саше самые недвусмысленные знаки внимания – без толку. Белов никак не реагировал на их заигрывания, а когда девушки становились чересчур навязчивыми, просто вставал и уходил.
Тогда Фил предложил свой рецепт. Однажды он принес в беседку
– Пацаны, суперматч! Кубок Кубков! «Спартак» – «Эйндховен»! Айда, а? – выкрикивал он голосом ярмарочного зазывалы.
Футболом, кроме Фила, в компании особо не увлекался никто, но тут Пчела с Космосом проявили вдруг небывалый интерес.
– Зашибись! Ништяк! – едва не прыгал от восторга Кос. – На Федю Черенкова посмотрим! Он, говорят, такое вытворяет!
– А голландцы! – вторил ему Пчела. – Это же вообще улет! Ты как, Сань?
– Пойдем, сходим… – равнодушно пожал плечами Белов.
В Лужниках, несмотря на собачий холод, был аншлаг. Стадион ревел, стонал, выл. Захваченные всеобщим безумием, к тому же еще и подогретые пронесенной в рукаве Космоса поллитровкой, друзья так же, как и весь стадион, ревели, стонали и выли. «Спартак» выигрывал 2:1, голландцы наседали, игра становилась нервной. Атмосфера на трибунах тоже накалилась до предела.
Минут за десять до конца матча какой-то долговязый голландец, картинно всплеснув руками, завалился в паре метров от линии штрафной. Английский судья, естественно, свистнул. Стадион взорвался праведным гневом, на поле кое-где полетели бутылки, стаканы, какой-то хлам… Шумная компания пацанов лет четырнадцати несколькими рядами ниже тоже начала что-то швырять на поле.
И в ту же минуту курсанты школы милиции, стоявшие цепочкой в проходе, ринулись на чересчур раздухарившихся пацанов. В воздухе замелькали резиновые дубинки. Пацаны, прикрывая головы и яростно матерясь, беспомощно отступали, но менты, казалось, только входили во вкус своей усмирительной операции.
Особенно старался один светловолосый курсант. В пылу боя он успел потерять фуражку, но холодный ноябрьский ветер не мог остудить его непокрытую голову. Он вклинился в толпу болельщиков глубже всех и с искаженным от бешенства лицом исступленно лупил своею палкой направо и налево, не разбирая кто прав, кто виноват.
Было очень похоже, что он просто потерял над собою контроль, почти обезумел. Это заметили и его товарищи-курсанты. Один схватил его за рукав шинели, другой навалился сзади, третий, сграбастав коллегу за грудки, орал в его побелевшее лицо;
– Вовка! Каверин! Ты что, охренел? Да что с тобой, Вовка?
Двое курсантов подхватили блондинистого мента под локотки и быстро-быстро утащили куда-то под трибуну. В это время остальные курсанты отлавливали окровавленных пацанов и тоже куда-то уводили.
Пока длился этот инцидент, матч закончился. «Спартак» выстоял – на табло значились все те же 2: 1. Друзья покидали стадион, бурно обсуждая не столько
Фил, Космос и Пчела незаметно переглядывались – похоже, футбол встряхнул-таки их захандрившего друга.
XVI
Поход на стадион и в самом деле встряхнул Белова. Уже на следующий день он сразу после работы отправился в прачечную, к Лене. Намерения его были просты, как две копейки – поговорить, объясниться, а если, паче чаяния, возникнет такая необходимость – то и повиниться.
Саша очень спешил и потому едва не сшиб с ног топтавшегося на углу возле прачечной молодого человека.
– Извините… – машинально буркнул он и в ту же секунду узнал этого парня. Это был тот самый дохлый очкарик, одноклассник Лены, который имел наглость танцевать с ней на выпускном!
Саша сдвинул брови и тоном, не предвещавшим очкарику ничего хорошего, хмуро поинтересовался:
– Та-а-ак… А ты что здесь делаешь?
– Лену жду, – просто ответил тот.
– Понятно… – процедил Белов.
Ему действительно все стало понятно: он, значит, мучается, страдает, а Ленка, выходит, и думать о нем забыла! Разыскала своего прежнего ухажера и крутит с ним на всю катушку! Взгляд Белова стал еще более мрачным. Он коснулся рукава очкарика и кивнул куда-то в сторону:
– Пойдем, поговорим… Парень невесело усмехнулся:
– Бить будешь?
Саша на секунду задумался и честно признался: -Да.
– А смысл? – снова усмехнулся очкарик.
– Не понял… – Белов и впрямь не понял – какой ему, к черту, смысл? Он покрепче ухватился за рукав дохляка и решительно потащил его за угол.
И тут сзади раздался пронзительный голос:
– Стойте! Куда? Сережа!
Белов резко обернулся – к ним на всех парах летела перепуганная Лена. Она подскочила к очкарику и, вцепившись в другой его рукав, выдернула парня из мгновенно ослабевших Сашиных рук. На Белова она едва взглянула, но в этом коротком взгляде было столько неприкрытой, обжигающей, бурлящей ненависти, что Саша оторопел.
А Лена подхватила своего шибздика под руку и, гордо вскинув голову, неспешно удалилась прочь. Лишь когда парочка скрылась за поворотом, Сашина оторопь прошла. На смену ей пришла злость, досада и жгучая, затмевающая разум, ревность.
Не отдавая себе отчета, зачем он это делает, Белов поспешил за ними. Он быстро их догнал и, прячась за спинами прохожих, проследил за Леной и ее новым кавалером до самого ее дома. К его удивлению, всю дорогу они шли отдельно, каждый сам по себе, причем очкарик не предпринимал никаких попыток сблизиться с девушкой. А Лена все это время, не переставая ни на минуту, что-то очень эмоционально и, как показалось Саше, сердито ему рассказывала.
«Кроет, наверное, меня и в хвост и в гриву…» – был стопроцентно уверен