Молодой
Шрифт:
— Ага, то есть если меня мусора с ним возьмут, то на первый раз меня посадят совсем ненадолго, — сказал я. — Годика на два. За владение нелицензированным оружием, точно.
— На дольше, — ответил наемник. — Тебя будут спрашивать, откуда у тебя оружие с довоенного армейского склада, кто тебе его продал. Меня ты, понятное дело, не сдашь, так что тебе впаяют еще что-нибудь. А может быть, просто наркоты подкинут на карман.
— Хватит его стращать, не посадит тебя никто, — сказал Ник. — Им выгоднее будет ствол отобрать и на сторону
— Так что, чего мы не едем-то никуда? — спросил я, приладив кобуру на плечо, убрав в нее пистолет и натянув сверху джинсовку.
Проверил, как достается пистолет. Нормально, можно вытащить его достаточно быстро. Ну и хорошо, надеюсь, что его не придется пускать в ход. Я и так многовато пострелял за сегодняшний день. Одно странно, сколько раз выстрелил, а меткость так ни на единичку не поднялась. Надо бы и об этом спросить, ну и, конечно, о том, где потренироваться может будет, чтобы целиться по интерфейсу. Наверняка ведь есть и специальные программы.
— Так не вдвоем же мы туда поедем, — ответил наемник. — Сейчас остальные подберутся и двинем. Но время у нас еще есть. Как раз кофе допить успею, ну и посидим немного.
— То ты говоришь, чтобы я не ковырялся, и что нам ехать скоро, то то что время есть еще посидеть. Но хрен с ним. Слушай, — проговорил я. — Я спросить хотел, а чего навыки не повышаются? Я сегодня в пятерых стрелял и попал, а меткость даже на единичку не поднялась.
— А ты чего хотел? — рассмеялся Вик. — Тренироваться нужно долго и упорно, чтобы хоть один навык раскачать. В бою ты его почти не прокачаешь, это надо в тир ходить, тренироваться.
— Это, кстати говоря, второй вопрос, — сказал я. — Нужно потренироваться, привыкнуть по интерфейсу целиться, понимаешь? Есть варианты?
— Конечно, — ответил Чех. — Вместе сходим. Но тут не просто галерея нужна, тут лучше что-то по-типу тактического тира, где дистанцию с мишенями проходишь. В интерфейсе есть режим тренировки, он автоматически будет помечать мишени, как живые цели. Ну и уязвимые места будут соответственно располагаться. Если бы поковырялся, сам увидел бы.
— То есть никаких дополнительных программ догружать не надо?
— Зачем? — удивился наемник. — Дополненная реальность в интерфейсе уже есть. Запускаешь программу тренировки и идешь на дистанцию, мишени отстреливать. Ты, кстати, из чего вообще стрелять умеешь?
— Из пистолета, и из «калаша» немного, — ответил я.
— Вот и с тем, и с тем тренируйся. Чем больше патронов в тире сожжешь, тем лучше в деле окажешься. Ну на деле, то есть. А насчет того, что по интерфейсу целиться учиться надо, ты прав, без этого никуда. А по уму тебе бы еще и ускоритель рефлексов поставить.
— Ага, — фыркнул я. — И «руки-базуки». Конечно, есть у меня деньги на ускоритель рефлексов.
— Заработаешь, — вполне серьезно
— Я не уверен, что мне это по душе, — ответил я. — Я же долг отрабатываю. Может быть, после того, как долг отработаю, на нормальную работу вернусь, не вечно же мне с пушками по городу носиться.
— Не думаю, — я понял, что наемник прячет улыбку, но комментировать он ничего не стал, и только еще раз приложился к кружке со своим кофе.
Вдруг он встал, залпом допил кофе в своей кружке, и поставил ее на стол. Надел сумку, которую я принес, через плечо и сказал:
— Пошли, наши подошли. Нам еще за город надо выехать.
Я тоже встал и двинулся следом за ним. Мы покинули клинику Ника и пошли к лестнице, ведущей вниз. И тут я понял, что тревожило меня все это время, начиная с того самого момента, как я очнулся. Я до конца не осознавал эту мысль, но она все равно постоянно вертелась у меня в голове.
Вот Чех, да. Он наемник. Он возит формулы наркотиков для каких-то сомнительных заказчиков в пустоши, он ходит по городу с незарегистрированным стволом. Он выполняет различные задачи решал, от краж и корпоративного шпионажа до убийств. Он давным-давно находится за чертой закона.
Как ему удается выжить? Как он по-прежнему не оказался за решеткой? Да, он крутой парень, его тело набито боевыми имплантами, а в башке у него интерфейс и виртуальный помощник. Но закон, полицейские и вот это вот все — это же нечто гораздо более могущественное? Да, есть корпорации, могущество которых измерить я вообще затруднялся. Но есть и правительство, которое само по себе тоже корпорация, только их бизнес — вся Россия.
И наемник, несмотря на всю свою крутость оказывается очень маленьким человеком. Одним из винтиков. О его работе знают, но все равно ничего не делают? Он сам работает на корпорации? Он просто достаточно незаметен? Но он ведь все равно преступник.
С другой стороны, а кто теперь я?
Мы спускались с третьего этажа вниз, на подземную парковку, а у меня в голове продолжала кружиться мысль. Кто теперь я, после той драки у клуба? Кто я, после того, как сходил в Квартал убил и покалечил шестерых человек, и привез оттуда груз наркотиков?
Нет, не поймите меня неправильно, я не испытывал никаких угрызений совести по поводу того, что кого-то там убил. Ублюдки сами напросились. И если бы не я, то кто-нибудь другой все равно всадил бы им по пуле в башку или нож в печень. Но я ведь, получается, тоже преступник?
И тогда я спросил об этом у Чеха.
— Единственное, что делает тебя преступником в Новой Москве — это если ты попадешься, — ответил наемник. — Все остальное — ерунда. Ты можешь творить все, что угодно, но если ты попался…