Молодо-зелено
Шрифт:
Смешно ей, видите ли. Чего ж тут смешного, когда человек падает? И почему так заведено, что упадет человек, а остальные смеются?.. Пережиток. Должно быть, это пережиток тех доисторических времен, когда люди только что поднялись с четверенек и решили ходить в стоячем виде. А иной, с непривычки, шлепнется на все четыре — то-то смеху кругом… Но ведь ты человек культурный? Так не смейся. Ты бы вот попробовала бежать по скользкому в оледенелых валенках… ах, черт!
Ноги разъехались, швырнуло назад и вбок, Николай опять взмахнул руками, снова сумел
И в этот самый момент попутчица, изловчившись, подставила ножку, пнула его по валенку, и Николай рухнул наземь, растянулся поперек дороги.
Да-а….
А ее скрыл туман. И оттуда, из тумана, донесся звонкий смех.
Николай, не торопясь, поднялся. Потер ушибленное место. Надвинул шапку глубже на глаза. Подтянул рукавицы. И ринулся в туман.
Он настиг ее в этом кромешном тумане. Налетел, как вихрь. Она попробовала увернуться, метнулась в сторону. Но было уже поздно. Он поймал ее за плечи. И валенки опять скользнули. И сберечь равновесие на сей раз не удалось. И они кубарем скатились в кювет.
Снег в кювете глубок и рыхл. Они провалились в самые тартарары. И барахтались до тех пор, пока стало невмоготу хохотать — лица сплошь облепило снегом, снег забился в смеющиеся рты и пресно таял.
Коля Бабушкин взял верх.
Что, попалась?.. В моих руках не шелохнешься. Я ведь осторожничать не стану… Я-то не стану держать тебя, как фарфоровую, как хрустальную… Никакая ты не фарфоровая, не хрустальная… Ты живая. Вон какая живая… Нет, лежи смирно.
Его руки крепко сжимали ее — не шелохнуться. И чувствовали, как податлив и мягок мех шубки. И как неподатливо, упруго тело под этой шубкой.
Она медленно, горячим языком слизнула снег с губ. Два белых облачка — два близких дыхания — смешались, застлали глаза…
— Отпусти, — зло шепнула она..
Ну, он отпустил.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
В ту же ночь автомашины, груженные кирпичом, ушли на Пороги.
А поутру, в гостинице, Коля Бабушкин снова завел беседу с Черномором Агеевым.
Они как раз сидели за столом и пили чай из общего чайника. При этом Николай кинул в свой стакан три куска сахару, четвертый прикусывал. А Черномор Агеев не положил в свой стакан ни одного куска — пил вприглядку. Николай обратил на это внимание и очень удивился.
— А сахар? — спросил он.
— Не надо… Я без сахару.
Тогда Николай заметил, что его сосед и хлеб жует голый, без масла. Хотя на столе этого масла — целый брусок. Неужели же этот парень ест голый хлеб и пьет пустой чай только из-за того, что и масло и сахар — не его, а Николая? Из-за этого стесняется?..
Коля Бабушкин вспомнил, что Черномор Агеев нигде не работает, и, может быть, уже давно не работает, и у него, может быть, денег нету. И вот он сидит, жует на завтрак пустой хлеб, запивая голым чаем. А угоститься чужими продуктами ему, значит, гордость не позволяет… Они ведь страшно гордые — те, у которых с финансами затруднения и нечего жрать.,
— А
Но Черномор не стал ни класть, ни мазать. Он допил свой чай, доел свой хлеб. А потом, с некоторым высокомерием, объяснил:
— Мне нельзя. Видишь ли, масло и сахар — это сплошные жиры и углеводы. От них толстеют… А мне нужно держаться в самом легком весе.
— Ты что — боксер?
— Нет… Этим видом не занимаюсь, — высокомерно ответил Черномор Агеев.
А сам вернулся к своей койке, сел, вынул из кармана черный резиновый шарик и стал его мять в руке,
Странный какой-то парень. Скрытный. И почему-то нигде не работает. Вот так целый день сидит на своей койке и балуется резиновым шариком. Винтовкой балуется… Довольно-таки подозрительный парень.
— Ты вот что… — сказал Николай, подойдя вплотную к парню. — Ты мне голову не морочь. Ты мне прямо отвечай: почему ты нигде не работаешь? И какие у тебя на этот счет ближайшие намерения? Я ведь не из любопытства, а из принципа: кто не работает, тот не ест. Слыхал?.. Так вот, я не буду жить под одной крышей с человеком, который не работает, а ест. Хотя и без масла… Кто тебя знает, может быть, ты — тунеядец? Может, тебя нужно сводить в штаб дружины?
— Ну и веди, — окрысился парень. — Веди… Я-то не боюсь. Я им справку покажу — и отпустят… А тебе нагорит за клевету.
Опять он про какую-то справку. У него, видите ли, справка, и он, видите ли, вызова ждет.
— А ну, давай сюда справку, — потребовал Николай. — Что за такая справка?..
Лицо парня зарделось от обиды. И глаза покраснели. И дрогнули губы. Но он, очевидно, уже понял, что спорить не приходится. Что ему не стоит вступать в пререкания с настырным соседом, приехавшим из тайги.
Он расстегнул нагрудный карман, достал из кармана тощий бумажник, из бумажника вынул комсомольский билет в серой корочке, а из билета — листок бумаги, сложенный вчетверо.
Николай развернул листок и прочел:
Уважаемый т. Агеев!
Президиум Академии наук СССР получил Ваше письмо, в котором Вы изъявляете желание принять личное участие в освоении космического пространства и просите отправить Вас на Луну.
Президиум АН СССР выражает глубокую благодарность за Ваш патриотический порыв и желает Вам дальнейших успехов в работе и учебе.
Вице-президент АН СССР академик
А. Топчиев
Да. Справка в полном порядке. Солидная справка. Наверху тиснуто крупными буквами: «Академия наук СССР», и адрес указан, и номер телефона. И даже само письмо не на пишущей машинке отстукано, а отпечатано типографским способом. Только фамилия «Агеев» вписана чернилами. И академик чернилами расписался.
Коля Бабушкин аккуратно сложил справку и вернул ее владельцу.
А тот, конечно, на него теперь смотрел с видом торжествующим, надменным: дескать, что — убедился? Понял, с кем имеешь дело? Будешь отвечать за свои неправильные выражения?..