Молодо-зелено
Шрифт:
Ишь куда ее занесло — на заседание исполкома!.. Сидит тут, как ни в чем не бывало, на диване. И тоже, между прочим, смотрит на Николая, ресницы сощурила, вроде бы силится его узнать — и будто бы никак узнать не может. Притворяется, конечно. Он-то ее сразу узнал, как только вошел. А эта сидит, притворяется… Или, может быть, у нее глаза близорукие?..
— Здесь, товарищ, идет заседание исполкома, — повторил председатель.
Николай очнулся от оцепенения и, ни слова не говоря, повернул к двери.
— Постойте, — окликнули
— Постойте, — обращался к нему секретарь райкома партии Даниил Артемьевич Лызлов. — Вы с Порогов? Бабушкин?
Николай кивнул. Да, дескать. С Порогов. Бабушкин.
— Так ведь это Бабушкин, с Порогов, — повторил Лызлов, адресуясь уже к председателю райисполкома. — Это же Бабушкин — ваш депутат, Федор Матвеевич… — в голосе секретаря райкома партии промелькнула язвительная интонация, а очки насмешливо блеснули.
— Бабушкин? — переспросил председатель исполкома. Он толстым пальцем — сверху вниз — провел по стеклу, которое лежало у него на столе, проследил глазами за пальцем. — Ах, Бабушкин! Николай Николаевич… Ну да, конечно: избирательный округ № 34…
Тут председатель исполкома Ф. М. Каюров, ловко вылез из-за своего обширного стола и направился прямо к Николаю.
— Здравствуйте, Николай Николаевич! — улыбаясь, протянул он свою толстую ладошку. — Приветствую вас… Раздевайтесь, пожалуйста. Садитесь.
И посадил Николая на диван. Усадил его рядом с девицей в черном свитере. С той самой, которой утром обожгло кипятком лодыжку. Ну и сморщилась же она, когда ей лодыжку ошпарило!.. А сейчас, когда его рядом с ней посадили на диван, не морщится? Николай покосился на девицу. Нет, не морщится… Только взглянула на него, чуть со-щурясь, вроде бы силилась его узнать — и будто бы никак не могла…
— Ну, а как там погодка, на Порогах? — попрежнему улыбаясь, спросил председатель исполкома Каюров. Он уже протискивался между креслом и обширным своим столом.
— Морозно. Как и здесь, — ответил Николай.
— А к нам вы надолго? В Джегор? — продолжал расспрашивать Каюров.
Ему все же любопытно было — зачем депутат райсовета Бабушкин явился в исполком? Ведь никакого вызова ему не посылали. Ну, приехал сам — хорошо. А зачем? Любопытно все же…
Николай кашлянул в кулак. Несмотря на такой радушный прием, он еще не оправился от смущения. Он вдруг усомнился: стоит ли говорить? Можно ли сейчас — в присутствии стольких людей, решающих важные государственные вопросы, — рассказывать, по какому делу он приехал в Джегор. Еще засмеют. Скажут: вот, мол, какие пустяки, дескать, с такими пустяками — лезть на заседание исполкома; такие, мол, пустяки нужно решать в рабочем порядке…
Но председатель исполкома смотрел на него выжидающе. И секретарь райкома партии Даниил Артемьевич Лызлов сверкал очками прямо на него. И все остальные ждали, что скажет он — человек с Порогов. Наверное, они давно не видели
Николай встал с дивана и снова кашлянул в кулак.
— Я насчет кирпича. Мы уж третий день без…
Его прервал дружный смех.
Так и есть. Так он и думал.
Все присутствующие в кабинете — и председатель Джегорского райисполкома Ф. М. Каюров, и секретарь райкома партии Даниил Артемьевич Лызлов, и все остальные, и даже эта сидящая с ним рядом взлохмаченная девица, — все вдруг рассмеялись дружно.
Но почему-то никто не смотрел на Николая. Все почему-то смотрели не на него, а на другого. На громадного мужика, сидящего за столом у самого края. Плечистый такой и громадный. Волосы кудрявые, как и у Николая, но кудри черны. Большие руки лежат на столе и ерошат лист блокнота.
Он один не смеется. Чуть-чуть изогнулись уголки губ: «Разделяю, товарищи, ваше веселье…»
— Вовремя приехали, товарищ Бабушкин, — послышался голос секретаря райкома. — В самый подходящий момент…
Наверное, ни от кого не ускользнула жесткая нотка в голосе секретаря. Потому что сразу смех прекратился и все лица сразу посерьезнели.
Лишь у громадного мужика, сидящего с краю стола, уголки губ остались изогнутыми, как прежде: «Разделяю, товарищи, вашу озабоченность…»
— Мы обсуждаем вопрос о работе кирпичного завода, — пояснил председатель исполкома — специально для Николая пояснил: остальные-то все, наверное, знали. — Прошу комиссию продолжить доклад…
Тотчас поднялся с места один из руководящих товарищей, поискал на бумаге то самое слово, на котором его прервали (это когда Николай Бабушкин ворвался в кабинет)… поискал слово… нашел.
— «…стройки города и района испытывают систематическую нехватку кирпича. Из-за перебоев в снабжении кирпичом, с начала текущего года поставлены на консервацию несколько строящихся объектов, в том числе: здание школы-интерната, речной вокзал, жилые дома по Антарктической улице…»
По какой улице? Николай и представления не имел, что в Джегоре появилась Антарктическая улица — еще одна неизвестная ему улица… Однако Николай Бабушкин сразу догадался, что это небывалое название — Антарктическая — придумал не кто иной, как Павел Казимирович Крыжев-ский, персональный старичок, летописец-общественник. Вот ведь мастак придумывать!..
— «…Исполком районного Совета депутатов трудящихся, — продолжал между тем товарищ из комиссии, — выносил постановление о вводе дополнительных мощностей на Джегорском кирпичном заводе и об увеличении выпуска кирпича до шестидесяти миллионов штук в год. Однако администрация завода и в первую очередь главный инженер товарищ Черемных не выполнили этого постановления…»
Товарищ из комиссии оторвался от текста и осуждающе — сверху вниз — посмотрел на черные кудри громадного мужика, сидящего с краю стола.