Молодинская битва. Риск
Шрифт:
«Позову порубежников в гуляй. Оставлю самую малость их лазутить, остальных — сюда. Знатные они ратники. Может, ертоул привлечь? Посоху тоже? Посошники и ертоульцы топорами мастаки орудовать. Но прежде пусть пару вышек для костров поставят».
Гонцы понеслись к порубежным воеводам с приказом князя этой же ночью прибыть всем в гуляй-город для его обороны, оставив лишь малые лазутные группы.
Следом за первыми гонцами — посланцы к князьям Хованскому и Одоевскому, чтобы поспешили те самолично к главному воеводе на совет. Однако прибытия их князь Михаил Воротынский ждать не стал и позвал к себе начальника наемников
Но и малого времени, нужного для сбора приглашенных на первый совет воевод, князь Воротынский не терял даром. Позвал Косьму Двужила:
— Тебе, Косьма, скакать к Федору Шереметеву. Передай ему мой приказ к исходу ночи ударить по обозу и пленить его. После этого, если все обойдется удачно, выйти на Пахру и встать твердым заслоном на переправе. Отвлечь, таким образом, часть татарских сил на себя. Ты оставайся там ему в помощники.
— Для верности не послать ли, князь, еще одного гонца. А то и двух? Разными путями.
— Отбери две пары дружинников. Сам дай им наказ.
— Ясно.
Косьма — за порог, воевода, глава наемников и атаман казаков, — ему навстречу.
— Входите, — приглашает Михаил Воротынский, — рассаживайтесь, разговор недолгий, но весьма важный.
Подождал, пока все рассядутся, только тогда заговорил. Четко, без тени сомнения, без упования на советы:
— Решил я завтра встречать крымцев иначе, чем нынче. В поле не встанем. Затемно уберу Большой полк и полк Левой руки по оврагам и до срока затаюсь в лесу. Штурм отбивать вам. Еще порубежники подтянутся. Держаться до последней возможности. Когда станет невмоготу, дать дым. Для него спешно срубить вышки и подготовить все для густого дыма. Самое главное, не дать сигнал прежде времени, пока не втянутся все крымские тумены в бой. Но и не припоздниться. Помните, если татарва прорвется за стены, обернется это великой бедой. Но не будет большой выгоды и от удара с боков и со спины, если у Девлетки останутся под рукой большие силы. Главным воеводой оставляю Юргена Фаренсбаха. Если всем все понятно, поспешите определиться, где нужней всего окажутся пушки и стрельцы, как сплести ертоульцев-неумех с рыцарями Юргена, казаками атамана Черкашенина, с казаками и детьми боярскими из порубежников. Ночью вместе поглядим, ладно ли все устроено.
Вопросов никто не задал, вышли все, задержался лишь атаман Черкашенин. На лице — нескрываемое неудовольствие.
— Имеешь что сказать, славный атаман?
— Отчего на Юргена оставил гуляй? Иль мало изменяли наемники? Иль не научены мы прежним?
— Не гневись, атаман. Юрген — честный рыцарь. Главное же, он может все спокойно взвесить, не в пример тебе. Ты слишком горяч, хотя и головастей воевода, но на сегодняшний день горячность твоя не может быть сподручной. Юрген не затмит твоей славы, да и не о славе думать сейчас нужно. Главная наша с тобой думка — о спасении России, отчины нашей.
Положив на могучее плечо атамана свою руку, Михаил Воротынский добавил с отеческой заботливостью:
— Не тужи. Если все пойдет по задуманному мною раньше, хватит твоим казакам раздолья. Если же Бог рассудит иначе, сырая земля станет нам с тобою смертным ложем. Живые мы не отступим. Не имут сраму только мертвые.
— Подчиняюсь тебе, чтя твою мудрость,
— Лишнее это. Встань с ними плечом к плечу. Поверь мне, Фаренсбах — рыцарь честный. Столь же честны и его ратники.
Вошел Никифор Двужил.
— Прибыли князья Хованский и Одоевский. Князь Репнин тоже здесь. Они ждут твоего слова.
— Пусть входят, — произнес князь и напутствовал Черкашенина: — Поспеши мой приказ исполнить. Славу после рати делить станем.
Вполне возможно, не устроил атамана доблестных казаков разговор с главным воеводой, но продолжать его уже не было смысла, и Черкашенин склонил голову.
— Не суди зряшно, воевода, не славы ради мое к тебе слово. А насчет животов, я с тобой вполне согласный. Ни я, ни казаки мои не опозоримся в сече!
Разговор с первыми воеводами засадных полков длился дольше. Нужно было определить, в каком месте ударит каждый из четырех полков, чтобы не получилась неразбериха и чтобы удары оказались по возможности одновременными, что создаст внушительность и приведет к замешательству крымские тумены. На сей раз главный воевода не приказывал твердо, а больше выслушивал первых воевод полков, соглашаясь с одними, поправляя других, — шла выработка общими усилиями совместного засадного удара по татарской рати.
В итоге условились так: Большой полк и полк Правой руки налетят по правому боку вдвоем, ибо они не в полных составах; полку Левой руки навалиться на левый бок одному, ибо он полнокровный; Передовому же — самая, пожалуй, сложная задача — тыл штурмующих. Стало быть, ему предстояло изрядно проскакать в обход, чтобы оказаться в положенном месте.
Князь Хованский попытался настоять на своем предложении:
— Дозволь все же, князь Михаил, разделив полк, вывести загодя к ловким для удара местам? Иначе, ясно и тебе, получится задержка с ударом. Не одновременно со всеми я подоспею. По берегу скакать добрых три версты пару тысячам, версты две еще пару тысячам. Разнотык не получится ли?
— Я уже сказал «нет». Повторю: не нужно ни тебе, ни Одоевскому делать каких-либо передвижений. Ваша задача — ждать. Терпеливо. И, главное, окольцевать себя засадами, дабы ни один лазутчик не прознал про ваши зажитья, чтобы никто из возможных перебежчиков не просочился из полков. Малая же задержка с ударом Передового полка, думаю, это не слишком плохо, во всяком случае, лучше, чем раскрытие Девлеткой наших замыслов. Ты вот о чем поразмысли: как тебе ловчее ввести полк в сечу. Мой тебе совет такой: раздели полк на три части, взяв себе основную, Хворостинину и Вельскому дай тысячи по две с половиной. Определи им места. Пусть они загодя разведают, как им туда скакать. Может, придется пересекать Рожаю, чтобы обходить крымцев по правому берегу, а ударить вроде бы от Серпуховской дороги.
— Ловко получится! — воскликнул князь Одоевский, вроде бы даже обрадовавшись. — Будто от Москвы помощь царева подоспела.
Тут и князь Репнин со своим словом:
— Ты, князь Андрей, весь полк за Рожай веди. Перемахнешь ее обратно, когда наступать начнешь.
— Верный подсказ, — поддержал Репнина главный воевода. — Я не говорил вам, что нынче ночью князь Федор Шереметев нападет на обоз по ту сторону Пахры. Весть об этом Девлетка непременно получит. А тут от Серпуховки — целый полк. Даже Дивей-мурза может поверить, что помощь нам подоспела.