Молния
Шрифт:
– Не делайте глупостей.
Дуло револьвера впилось в нежную кожу под подбородком, и доктор с некоторым изумлением осознал, что ему не хочется умирать. А ведь он давно убедил себя, что готов безропотно принять смерть. И вот теперь, вместо того чтобы приветствовать свою волю к жизни, он почувствовал угрызения совести. Ведь принять жизнь означало изменить сыну, с которым он мог соединиться только в потустороннем мире.
– Погасите фары, доктор. Вот так. А теперь выключите мотор.
Марквелл вытащил ключ из замка зажигания.
– Кто
– Это не имеет значения.
– Для меня имеет. Что вам надо? Что вы собираетесь со мной делать?
– Подчиняйтесь, и все будет в порядке. А попробуете бежать, я разнесу вашу дурацкую голову. Да еще всажу несколько пуль в ваше мертвое тело, так просто, для развлечения. – Он говорил мягким, неожиданно приятным, но одновременно твердым тоном. – Дайте мне ключи.
Марквелл протянул их через открытое окно.
– А теперь выходите.
Постепенно трезвея, Марквелл вылез из машины. Свирепый ветер обжигал лицо. Он зажмурился, защищая глаза от мелкого снега.
– Прежде чем закрывать дверь, поднимите стекло. – Незнакомец стоял вплотную, преграждая путь к спасению. – Вот так, прекрасно. А теперь, доктор, пойдемте в гараж.
– Это какое-то безумие. Почему…
– Живее.
Незнакомец крепко держал Марквелла под руку с левой стороны. Если кто-нибудь и наблюдал сцену из соседнего дома или с улицы, то темнота и падающий снег мешали рассмотреть оружие в руках человека.
В гараже Марквелл по указанию незнакомца опустил тяжелую дверь. Взвизгнули холодные несмазанные петли.
– Если вам нужны деньги…
– Замолчите. Идите в дом.
– Послушайте, моя пациентка рожает в больнице.
– Если вы не заткнетесь, я выбью вам зубы рукояткой вот этого револьвера, и тогда вы уж наверняка замолчите.
Марквелл поверил в угрозу. Незнакомец, как и Марквелл, был футов шести ростом и весил примерно сто восемьдесят фунтов, но производил пугающее впечатление. Его светлые волосы смерзлись, и теперь ручейки сбегали по лбу и вискам; он казался бесчувственным, как ледяное изваяние на зимнем карнавале. Марквелл не сомневался, что в рукопашной схватке незнакомец в бушлате легко одолеет любого противника, не говоря уже о пьяном враче средних лет, который уже давно не в форме.
Боб Шейн задыхался в тесной комнате ожидания при родильном отделении. В комнате был низкий потолок, покрытый звукопоглощающими плитками, тусклые зеленые стены и единственное заиндевевшее окно. В ней было душно. Шесть кресел и два низких столика загромождали узкое пространство. Ему хотелось толкнуть дверь в коридор, добежать до главного входа на другом конце больницы и вырваться наружу на холодный ночной воздух без запаха дезинфекции и болезней.
Но он должен был оставаться в комнате ожидания при родильном отделении, чтобы быть
Боб понял причину своей клаустрофобии Он не боялся давящих стен. Он боялся смерти, смерти жены или еще не родившегося ребенка – или смерти их обоих.
Кто-то открыл дверь, и в комнате появился доктор Яматта.
Поднимаясь с кресла, Боб натолкнулся на столик, и журналы веером рассыпались по полу.
– Как она, доктор?
– Все так же. – Яматта был невысок, худощав, с добрым лицом и большими печальными глазами. – Доктор Марквелл скоро будет здесь.
– Но ведь вы и так делаете все, что нужно?
– Не сомневайтесь. Мы делаем все, что в наших силах. Просто я подумал, что вам будет приятно узнать, что скоро приедет ваш лечащий врач.
– Да… Конечно… Благодарю вас. Послушайте, доктор, а я могу ее увидеть?
– Пока нет, – отозвался Яматта.
– Тогда когда же?
– Когда… когда ей станет легче.
– Я не понимаю. А когда ей станет легче? Когда, черт возьми, все это кончится? – Он тут же пожалел о своей несдержанности. – Я… простите меня, доктор. Просто… Просто я боюсь.
– Понимаю. Я все понимаю.
Внутренняя дверь вела из гаража в дом Марквелла. Они прошли через кухню, зажигая по пути свет. Комки тающего снега падали с их ботинок.
Бандит заглянул в столовую, гостиную, кабинет, приемную для больных, затем скомандовал:
– Теперь наверх.
В спальне Марквелла он зажег одну из ламп. Взял у туалетного столика стул с прямой высокой спинкой, обитый материей с ручной вышивкой, и поставил его посередине комнаты.
– Прошу вас, доктор, снимите перчатки, пальто и шарф.
Марквелл подчинился, бросая одежду на пол, и по приказанию бандита сел на стул.
Незнакомец положил револьвер на комод и вытащил из кармана моток крепкой веревки. Он полез под бушлат и вынул короткий нож с широким лезвием, который он, видимо, держал в ножнах у пояса. Он разрезал веревку на куски, явно намереваясь привязать Марквелла к стулу.
Марквелл посмотрел на оружие на комоде, прикидывая, не удастся ли ему схватить револьвер. Встретился взглядом с ледяными голубыми глазами и понял, что его замысел столь же ясен врагу, как простодушная уловка ребенка взрослому.
Светловолосый улыбнулся, словно говоря: «Ну давай, чего ждешь».
Пол Марквелл хотел жить. Покорно, не сопротивляясь, он позволил незваному гостю привязать себя за руки и за ноги к стулу.
Затягивая узлы, но не слишком туго, незнакомец выражал непонятную заботу о своем пленнике.