Молния
Шрифт:
— Он уже многое знал. Я постепенно обнаружил трюки, которые он знает. Как-то в разговоре всплыло слово «мертвый», и он хлопнулся об пол, как мертвый. Потом я начал экспериментировать, проверяя слова и наблюдая за ним. Я уверен, что он знает трюки, о которых мне ничего не известно.
— Как вы его нашли?
Лорен была очарована и Сократом, и тем, каким открытым было лицо Адриана, когда он говорил о нем.
— Его хозяин бил его. Я не думаю, что это был его первый хозяин, потому что сомневаюсь, что Сократ мог научиться трюкам
— А его имя?
— Имя ему дал я, — неохотно признался Адриан. — Когда я впервые привел его на корабль, он сидел в том самом кресле, где сейчас сидите вы, и выглядел печальным мудрым старичком. У моей команды есть для него несколько других, менее приятных, имен.
Лорен наклонила голову.
— Почему? Он всегда так хорошо себя ведет. Адриан рассмеялся, и его звучный смех заполнил комнату.
— Он вас любит. И по какой-то странной причине он хорошо себя ведет, когда вы рядом. Но в тот день, когда я вас встретил, он чуть ли не разрушил эту каюту. Он покусал почти всех членов команды. Он чертовски независим, и у него есть преступные наклонности. Возможно, именно поэтому мы с ним и поладили.
— У вас есть преступные наклонности, капитан?
Он встретился с нею взглядом.
— Говорят.
Лорен ощутила, как по спине пробежал знакомый холодок. Ей хотелось наклониться и дотронуться до него, вновь ощутить его прикосновение. Не его ли преступные наклонности тому виной? Не было ли это каким-то жутким недостатком ее характера, о котором она до сих пор не подозревала? Но, хотя иногда он ей и казался таковым, она все же ни разу не видела, чтобы он вел себя не как джентльмен. Он никогда не вел себя грубо по отношению к ней, а иногда у нее возникало странное желание, чтобы он был груб с ней.
Она вновь вспомнила то волнение, которое владело ею во время дуэли кораблей, когда она была на палубе. Это волнение обострило все ее чувства, вызвав в ней такие эмоции, о которых она и не подозревала. Она острее чувствовала запах его тела, близость которого казалась еще более опьяняющей, обмен фразами — более неприличным.
В этот момент все перестало существовать, кроме Адриана Кэбота, кроме его внимательного, пытливого взгляда, его дразнящих чувственных губ и того лихорадочного состояния, которое она испытывала в его присутствии.
Лорен казалось, что некая сила влечет ее к нему, и она боролась с этой силой. А для этого у нее было только одно оружие.
— Как вы начали свои рейсы сквозь блокаду?
— Меня вышвырнули из британского Военно-морского флота, — ответил Адриан, и губы его дернулись с одной стороны.
Лорен недоверчиво посмотрела на него.
— По крайней мере, мне дали понять, что мне придется оставить службу, — поправился он.
— Почему?
— Вы самая любознательная женщина, какую я когда-либо встречал, —
В то же время он понимал, что ее любознательность была в ней одной из самых привлекательных черт. Обычно женщины ему быстро наскучивали, но Лорен всем интересовалась, ум ее был пытливым и острым. И несмотря на свой гнев за ее непослушание сегодня днем, он в некотором смысле был бы разочарован, если бы она не оказалась на палубе.
«Все это чертовски противоречиво», — подумал он. Но он постоянно сталкивался с подобными противоречиями с тех пор, как познакомился с нею.
— Вы сменили тему разговора.
— Да, — охотно согласился он. — Я бы предпочел поговорить о вас.
— Во мне нет ничего интересного.
— Не могу с вами согласиться, мисс Брэдли.
Лорен чувствовала, что ее нервы, звеневшие от напряжения, начинают прямо-таки гудеть. Он умел так произнести мисс Брэдли, что у нее замирало сердце. Губы его ласкали ее имя, они дразнили ее, и в то же время голос его звучал необыкновенно чувственно.
Он налил ей еще одну рюмку вина, и Лорен выпила ее маленькими глотками. Она заметно нервничала. Напряженная атмосфера свела на нет ее аппетит. Казалось, ее тело стремится вперед, чтобы быть ближе к Адриану.
Взгляд Лорен упал на его руки, державшие рюмку с вином. Это были сильные и умелые руки. Силу выдавали даже пальцы, державшие ножку рюмки.
Как и все его движения. Несмотря на его внешнюю непринужденность, Лорен чувствовала беспокойство, мощь и непредсказуемость, которые жили в нем. Как он сказал, он, по крайней мере отчасти, имел преступные наклонности. И эта сторона его характера неудержимо влекла ее. Она слышала о женщинах, которых привлекали мужчины такого типа, о женщинах, которых привлекали опасность и опасные мужчины.
Она никогда не думала, что она из таких женщин. Но с тех пор она многое узнала о себе, и не все из того, что она узнала, ей нравилось.
Некогда она считала самым большим удовольствием в жизни долгую прогулку в лесу. Но сегодня, после того как ее обдало брызгами от пушечного ядра, после радостного волнения, которое она испытывала, наблюдая, как Адриан уходит от преследователей, и потом, когда она видела его торжествующую улыбку, она поняла, что ничто не может сравниться с этими часами, проведенными ею на «Призраке».
— Лорен?
Она подняла глаза. Он внимательно смотрел на нее.
— О чем вы думаете?
— Что?
— О чем вы сейчас думаете?
— О доме.
— О Мэриленде?
Нет, о Делавэре. О доме на краю чудесного леса, о покое и безопасности. О покое, которого уже никогда не будет. Она кивнула.
— Расскажите мне о вашем отце и брате, — тихо сказал он, и в голосе его не было дразнящих нот.
Лорен вздохнула. Возможно, ее поддержит разговор о Лоренсе. Возможно, он придаст ей решительность и силу сопротивляться обаянию Адриана.